Пользовательский поиск

Книга Йога. Искусство коммуникации (Издание второе, исправленное). Содержание - Глава 17 О ДУХОВНОСТИ

Кол-во голосов: 0

Глава 17

О ДУХОВНОСТИ

Человек без дела, даже накормленный — страшнее атомной бомбы.

Академик Никита Моисеев

В средине 1990-х Б.Ельцин поручил Минкультуре создать свежую общенациональную идеологию. В связи с этим в средствах массовой информации даже был тогда диспут и центральные газеты опубликовали ряд статей. Одна из них начиналась так: «Слово „духовность“ взяли на вооружение подлецы и неудачники» (ЛГ 16.10.96, «Идеология отсутствия таковой», А.Никонов).

Много лет назад в одном из посёлков Архангельского края я наблюдал однообразие, с которым народ отоваривался в местном магазине: — Кило сахару и бутылку водки... — Макароны и две водки... — Один хлеб, бычки в томате и водку. Окончательно убил меня пацан лет десяти: — Коробку спичек и бутылку водки.

Похожим рефреном звучат сегодня призывы к духовности, ведущие, как считают некоторые, к единству российского народа.

Что говорит классика? В Новом Завете слово «духовность» повторено много раз и означает причастность к святому духу. Обычно духовное противопоставляется животному или телесному, все религии считают, что есть духовное благо и есть зло, а худшие людские грехи — духовные.

Христианство утверждает, что в душе человека высшие побуждения постоянно борются с недостойными, что с одной стороны есть плотские проявления — чувственность, аппетит, с другой — дух, вера, нравственность, мысль, в противовес идеям Фрейда сегодня такая идея присутствует и в психологии.

Декарт, в трактате «О страстях» писал: нет высоких и низких частей души, она является единой и неделимой! Это совпадает с точкой зрения М. Мамардашвили, он утверждал, что душа не больше духовна, чем материя материальна, и вопреки дешёвым представлениям массового христианства никакой борьбы на самом деле нет, поскольку человек по своей природе целостен («светлое зеркало изначально чисто» — один из постулатов чань).

Воротить нос от грязи, которая есть ни что иное, как смесь земли с распавшейся плотью, значит, поощрять небытие, утверждал Экзюпери. В качестве примера он дал образ огромного кедра, который является, в сущности, грязью, очистившейся до высокой степени совершенства. Кедр питается тлением, но благодаря труду роста превращает землю и прах в ствол, ветви и хвою. Экзюпери был глубоко верующим человеком, тем интересней его мнение о чистоплюях: «Нельзя требовать, чтобы человек перестал потеть. Вместе с потом ты уничтожаешь людскую силу. Кастраты борются с пороками, грязью и потом, которые являются признаками силы — силы без доброго применения. Они уничтожат силу — низшее, и вместе с этим жизнь». Чтобы располагать возможностью тянуться к свету, дерево должно крепко врасти в землю. «Наши недостатки — это продолжение наших достоинств» (Ларошфуко). «Высшего нет без низшего» (апостол Павел). «Высокое стоит на глубоком» (Лао Цзы).

Маслоу относит жажду духовного роста к разряду высших потребностей, но: «Чем выше место потребности в их иерархии, тем менее насущна она для выживания, тем дольше она может оставаться неудовлетворённой и тем больше вероятность её полного исчезновения. Потребности высших уровней отличаются... меньшей организационной силой.

С субъективной точки зрения высшие потребности менее насущны. Намеки их неявны, неотчётливы, их шепот порой заглушается громкими и ясными требованиями других потребностей и желаний, их интонации очень похожи на интонации ошибочных убеждений и привычек.

Для актуализации высшей потребности требуется больше предварительных условий, чем для актуализации низшей. В общем, можно сказать, что «высокая» жизнь неизмеримо сложнее, чем жизнь «низкая»« (117 , с.156-157).

Интересно также его мнение о сочетании «высшего» с «низшим»: «Если... мы согласимся с тем, что корни высших и низших потребностей питает почва нашей биологической природы, что высшие потребности равнозначны с животными позывами и что последние так же хороши как первые, тогда противопоставление их друг другу станет просто бессмысленным.

Если мы однажды в полной мере осознаём, что эти хорошие, благородные человеческие позывы возникают и набирают силу только после удовлетворения более насущных, предваряющих всё прочее животных нужд, то мы сможем отвлечься от самоконтроля, подавления, самодисциплины и задумаемся, наконец, о значении спонтанности и естественного... выбора.

Любой уважающий себя теолог обязательно обращался к проблеме взаимоотношения плоти и духа, ангела и дьявола, то есть высокого и низкого в человеке, но никому из них так и не удалось примирить противоречия, таящиеся в этой проблеме. Теперь, опираясь на тезис о функциональной автономии высших потребностей, мы можем предложить свой ответ на этот вопрос. Высокое возникает и проявляется только на базе низкого, но, возникнув и утвердившись в сознании человека, оно может стать относительно независимым от его низкой природы» (там же).

Если в душе есть борьба, значит, душа расколота. Вместо бессмысленных внутренних разборок необходимо познавать мир активно в нём участвуя, это и будет собственным движением к духовности, а не заклинаниями. Душа едина и её чувственная часть также является разумной. Люди не могут, к сожалению, разграничивать в своём поведении душу и тело, слишком часто смешивая физические желания с душевными потребностями. Указывать кому-то, что в душе низшее, а что нет — это полиция нравов. В то же время «будьте духовными» — это лишь слова, напрасные попытки идейной материализации. «Все эти охи, ахи, крики о духовном и духовности без страстей — это простое обезьянство в человеке» (114 ). «Неотделимы факты мира от сил духовности, и слеп, кто зрит от магмы до эфира лишь трёхкоординатный склеп» (Д. Андреев). Духовность или есть, или её нет, быть отчасти духовным — то же самое, что женщине быть слегка беременной.

Большевики приобщили массы к новым «ценностям» и через десятилетие после революции число доносчиков почти сравнялось с численностью населения. Умонастроение конца двадцатых годов поэт описал так: «А век поджидает на мостовой, сосредоточен, как часовой. Иди — и не бойся с ним рядом встать. Твоё одиночество веку под стать. Оглянешься — а вокруг враги, руки протянешь — и нет друзей; но если он скажет: „Солги“, — солги, но если он скажет „Убей“ — убей» (Э. Багрицкий, «ТВС»).

135
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru