Пользовательский поиск

Книга Жизнь как матч. Содержание - Должен быть только один наркотик – спорт

Кол-во голосов: 0

Может, я все еще выбит из колеи чемпионатом мира. Может, мне давно уже нужно повесить свои бутсы. Может, мысленно я уже завершил свою футбольную карьеру.

Нужно перевернуть страницу. Когда-то в «Ювентусе» была эра Сивори и Чарльза. Затем эра Беттеги и Дзоффа. Бонека, Росси и Платини. Теперь, вероятно, начинается новая эра, которая не имеет ко мне никакого отношения.

И я не представляю, в каком состоянии духа я буду играть на поле «Сан-Паоло» в матче против «Наполи» и Марадоны. Диего – новый король на троне кальчо.

29 апреля я играю свой последний матч в составе «трехцветных» – в «Парк-де-Пренс», против Исландии. Больше я уже никогда не послужу своей стране футболом. Что-то во мне сломалось. В тридцать два года…

Все тот же ребенок

Любители футбола хотели бы, несомненно, знать, что происходит с Маццолами, Круиффами, Беккенбауэрами и иже с ними, когда они заканчивают свои выступления. Лишь немногие из них остаются в мире футбола, например как Робер Эрбен или Анри Мишель, чтобы стать тренерами какой-либо команды.

Но, к сожалению, футбольный гений довольно часто оказывается несовместимым с педагогикой. И тогда Маццола или Круифф начинают заниматься бизнесом или доверяют свои денежные дела управляющим.

Будем в таком случае говорить не об «отставке», а о «послефутбольном» периоде. Ведь для футболистов, по сути дела, отставки не существует. Тридцать, тридцать пять, а для вратарей и сорок лет – еще слишком ранний срок, чтобы с головой окунуться в полное безделье… Тем более если на поле ты был человеком активным.

Когда принимаешь решение закончить свою карьеру, достигнув определенной вершины, нужно каким-то образом реорганизовать свою жизнь и достичь нового психологического и физиологического равновесия в себе. Только таким образом можно избежать большой драмы.

Что касается меня лично, то я готовился к этому моменту загодя. Несколько сезонов я продумывал до малейших деталей свою послефутбольную жизнь.

Я пытаюсь совершить переход в иное амплуа в подходящий момент. У меня отличный средний возраст. Иохан Круифф сыграл свой последний официальный матч в тридцатилетнем возрасте, Бобби Чарльтон и Раймон Копа – в тридцать один год. Пеле и Франц Беккенбауэр, как и я, – в тридцать два. Ди Стефано и Пушкаш сняли свои бутсы в тридцать пять лет. Но рекорд долгожительства в футболе принадлежит англичанину – сэру Стэнли Мэттьюсу, который в последний раз сыграл в составе сборной в сорок два года, а свой последний матч в чемпионате Англии – в сорок девять лет! Правда, это происходило в другую эпоху, в период с 1931 по 1964 год, когда критерии физического состояния игрока были несколько иными, чем в наши дни.

Анна, моя мать, которая когда-то ожидала чего-то магического от моих ног и ожидания которой осуществились, предается теперь меланхолии. Однако мне кажется, что отец сильнее, чем она, переживает из-за моего ухода из футбола. И родители приняли мудрое решение не присутствовать на моем последнем, прощальном матче на «Стадио Комунале». Но жизнь Платини на этом прощальном матче не заканчивается. Моя «смерть» 17 мая 1987 года наступит только в футболе. Но и в отношении футбола кто знает, как все сложится в будущем.

Не выдержав долго без игры, Пеле в свои тридцать четыре года вновь поступил на службу в нью-йоркский клуб «Космос» и играл там до 1977 года. Когда он окончательно «остановился», ему было тридцать семь лет. Чарльтон тоже возобновил игру и играл до 1973 года, до тридцати четырех. Копа ушел из футбола навсегда только в тридцать шесть лет, в 1967 году. Круифф – в тридцать восемь, в 1985-м. Беккенбауэр – тоже в тридцать восемь, в 1983-м. Пушкаш – в таком же возрасте в 1965 году, а Ди Стефано– в 1966-м, когда ему стукнуло сорок лет… Вот видите, кто знает? Возможно, когда-нибудь и Платини снова появится на футбольном поле…

А пока я хочу отдохнуть от футбола. Правда, отдых довольно относительный – я даже не могу поспеть повсюду. Прежде всего я занимаюсь моим спортивным комплексом в Сент-Сиприене, капиталовложения в который достигают 70 миллионов франков. Не шутка! Компания «Томпсон» является спонсором, и я должен застраховать ее ценные бумаги в Италии и во Франции. Это – мое предприятие, которое должно оказать посильную помощь наркоманам, тем, у которых еще есть надежда и воля выйти из своего тяжелого состояния. Для других несчастных я, не будучи врачом, не могу, к сожалению, сделать чего-либо существенного…

Затем телевидение. Вирус журнализма начал бродить во мне не вчера, В начале 1987 года я принял решение. Я намерен создать большую спортивную программу. Перед прощальным матчем я подписываю контракт с «ТФ-1». В контракте: мое участие в спортивных и других передачах и комментариях, но главным образом в интервью со всемирно известными людьми. Кроме того, мне выделяют бесплатно 19 минут рекламного времени и делают сотни предложений в связи с моим фондом борьбы с наркотиками. Но я все же ожидаю, что в соответствии с принятыми на себя обязательствами телестудия выделит средства, необходимые для реализации моих амбиций…

На следующий день после моего официального прощания французская пресса, с которой у меня всегда были сложные отношения, помещает такие заголовки: «Платини: 10 в последний раз» («Либерасьон»), «Чао, Мишель!» («Паризьен»), «Платини, это конец!» («Котидьен де Пари»), «Платини выходит из игры» («Матэн»), «Платини переворачивает страницу…» («Фигаро»), «Теле-голевой момент Платини» («Франс суар»).

В Турине, как и повсюду в Италии, тон прессы нежный и хвалебный. В «Туттоспорт» я читаю: «Платини оставляет по себе воспоминание, как о несравненном, уникальном игроке». В «Джорнале» комплименты достигают невиданной щедрости: «Платини одновременно игрок команды и солист, вдохновитель и меткий снайпер, лидер команды и поэт на поле… Живая реклама истины, света, улыбки…». Или еще: «Если бы можно было сравнить эволюцию рода человеческого с футболом, то можно было бы смело утверждать, что Платини – это завершенная версия „гомо сапиенс“. Ничего себе!

В этом потоке похвал я нахожу лишь одну статью, которая ставит все на свои места в газете «Република». В ней, в частности, говорится: «Перед официальным объявлением об уходе Платини окружение президента клуба „Ювентус“ Бониперти оказалось в замешательстве. Потеряв однажды надежду или скорее утратив желание продлить контракт этому игроку, „Ювентус“ оказался перед дилеммой: либо политика Бониперти, либо то, к чему призывал Платини… Проигравший Платини отбыл в обстановке бесстыдного цинизма: никаких тостов, никакого шампанского на прощание…».

Трезвый взгляд автора этих строк просто удивляет. Наконец-то нашелся обозреватель, способный понять мою позицию. Позицию арбитра спора, который целый сезон вели между собой Бониперти, сторонник приниженно реалистического футбола, и Аньелли, пылкий защитник состязательной открытой, яркой, вдохновенной игры. На смену Траппатони пришел Маркези: теперь «бетон» должен был сменить свободу, импровизацию, футбольное искусство.

Я никогда не приносил в жертву удовольствие от игры, которое я получаю только благодаря свободе действий, выдумке, своему раскованному духу. Подписывая контракт с Турином, а не с Лондоном в 1982 году, я знал, что мне придется столкнуться с футболом атакующего стиля, футболом артистическим, футболом, доставляющим истинное удовольствие, то есть с тем, который демонстрировали шестеро чемпионов мира. Четыре года спустя, сказав «нет» Женеве, несмотря на все колоссальные финансовые преимущества, я тем самым подтверждал свое желание оставаться свободным. И тут, вероятно, я ошибся. Но я не жалею об ошибке. Она заставляет задуматься.

Турин чувствует себя сиротой, а «старая синьора» – вдовой. «Король покидает трон, а королей никогда не судят» – такие слова можно прочитать в «Туттоспорт». Тифози тоже чувствуют себя покинутыми. Ведь это я принес «Юве» самые прекрасные футбольные трофеи.

Ну, Франческо, все же я приезжал сюда не зря. Свои победы я всегда рассматривал как наши общие.

56
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru