Пользовательский поиск

Книга Актерская курилка. Страница 8

Кол-во голосов: 0

"… Я болтаюсь один, как волос в супе!"

Всю жизнь рядом с Гончаровым была его жена Вера Николаевна – актриса и красавица. Они познакомились в детском саду и прожили вместе до ее смерти. Однако на репетициях Гончаров, фанатически любящий театр, никак не выделял ее среди прочих, орал, как на всех. Заводясь на репетициях, он часто, показывая на актера, не мог вспомнить его фамилию. Так однажды он закричал из зала на собственную жену: "Что вы там играете? Вы, я вас спрашиваю!" На сцене стояло человек десять, не понимающих, кем он не доволен.

"Господи, Боже мой, – Гончаров схватил за руку стоявшую рядом завлита Тамару Браславскую, – ну, как же ее!" "Кого?" – не веря глазам, спросила Тамара. "Вон ту, справа!" "Вера Николаевна, – пролепетала Браславская. "Да, да, вот именно: что вы там играете, Вера Николаевна!"

***

Гончаров репетирует "Кошку на раскаленной крыше" Уильямса. Мы, стажеры, сидим в зале – ассистируем. То есть составляем основную аудиторию, которой Мастер адресует свои неистовые крики. Репетиция не ладится, так что крику все больше. В конце концов Гончаров наорал на исполнительницу главной роли Татьяну Доронину, сообщив, что с ее короткой шеей не следует так подстригать парик! Доронина, тоже известная своим несладким характером, спорить не стала, а повернулась и уехала из театра.

Оставшись без оппонентки, Гончаров и вовсе занервничал. Ткнув пальцем в сторону декораций, он вдруг зловещим шепотом вопросил: "А где занавеска? Здесь должна быть занавеска!" После нескольких секунд гробовой безответной тишины прозвучало почти по слогам: "Всю ди-рек-цию не-мед-лен-но сю-да!!!"

Тут же за закрытыми дверьми зала, в фойе, раздался крик: "Дирекцию сюда немедленно!!" Это супруга Вера Николаевна, которой Гончаров запрещал находиться в зале во время репетиций, бросилась за дирекцией, крича на ходу про мерзавцев, которые только и делают, что хотят смерти Гончарова.

В зал входит директор Зайцев, верный гончаровский человек, переходящий за ним из театра в театр. Следом – его замы, помощники и постановочная часть. Рассаживаются в зале. После паузы, глядя в сторону, Гончаров начинает (надо слышать, как голос его в течение фразы поднимается от баритональных нот к фальцету): "Когда в моем кабине-те… умирал Охлопков… вы за его спиной разво-ро-вы-ва-ли театр… и разворовали до такой степени, ЧТО НЕТ ЗАНАВЕСКИ!!!" Зайцев, побагровев от незаслуженной обиды, нечленораздельно кричит, что не позволит, и выскакивает из зала. Замдиректора Мулюкин пытается перевести конфликт в область переговоров: "Видите ли, Андрей Александрович…" "А вы кто такой?" – обрушивается на него Гончаров. "Я заместитель дире…" "Не-ет такой профессии! – бушует Гончаров, – кучка воров на шее у театра – вот кто есть!!!" Немаловажную роль в организации скандала играет Вера Николаевна. Находиться в зале ей нельзя, поэтому она мечется по фойе, заламывая руки, время от времени появляясь в дверях зала. Дверей всего три. Она открывает резко правую, кричит: "Андрей, не разговаривай с идиотами!" – тут же захлопывает ее и через минуту возникает в центральной. "Андрей, они убьют тебя, прими "Сустак"!" И следующий вопль уже из левого входа: "Убийцы, не мучайте его! Убийцы!"

Скандал, впрочем, неожиданно заканчивается, потому что Гончаров, накачав себя до творческого состояния, вдруг поворачивается к сцене и начинает репетировать. Звучит музыка, артисты входят и выходят, дирекция тихонечко покидает зал. Вера Николаевна идет кричать на работников буфета, мы сидим, как сидели. Про занавеску никто и никогда больше не вспоминает.

***

Одно время в театре им. Маяковского работали сразу трое артистов Ильиных: отец Адольф и сыновья Володя и Саша. Как-то Гончаров, гоняя в репетиционном экстазе очередную жертву, вдруг завопил: "Это Ильин должен играть! Иль-и-на-а сюда немедленно!!" "Какого Ильина-то?" – пытались помочь актеры и помрежи. "Этого! Ну, этого… такого!!!" – заходился в крике Гончаров, показывая руками, какого Ильина. "Сашу, что ли?" "Да-да, Сашу! – орет Гончаров. – Вот именно, что Сашу!!" Человек пять тут же бросились за кулисы, нашли Сашку Ильина, притащили и вытолкнули на сцену. И тут же раздался дикий крик Гончарова: "Э-э-то не Саша!!!!"

***

Взяв в работу пьесу Боровика "Венсеремос!", Гончаров назначил вторым режиссером замечательного актера Анатолия Ромашина. Сев в режиссерское кресло, Ромашин неожиданно сделался очень похож на своего мэтра. Сначала он раздраженно покрикивал на коллег, а потом просто стал орать. Актеры недвусмысленно намекали ему: мол, что позволено Юпитеру, то не дозволяется быку, но Ромашин – актерская природа! – все больше входил в роль, и однажды допрыгался. После очередного крика, что Володя Ильин не актер, а дерьмо, Володя спрыгнул со сцены в зал и ударом в челюсть послал Ромашина в нокдаун. Тем же вечером они в знак примирения вместе напились в ресторане Дома актера.

Наутро в свое законное кресло сел Гончаров. Крику было, ровно как всегда, но, когда Володька чуть задержался с выходом, вдруг, к изумлению всего театра, вместо обычного вопля: "Где Ильин?!!", Гончаров пару раз кашлянул в микрофон и подчеркнуто вежливо произнес: "Во-ло-дя Ильин, прошу вас, по-жа-луйста на сцену!"

За кулисами по этому случаю был настоящий праздник.

***

Еще один крик Гончарова: "Костолевский, не стойте покойником!!!"

***

В театре Сатиры служил актер Георгий Баронович Тусузов, прославившийся редким долголетием: он прожил 97 лет и выходил на сцену чуть ли не до последних дней. Секрет свой он объяснял тремя факторами: "Я никогда не делал зарядку, никогда не был женат и никогда не обедал дома!"

Анатолий Папанов, бывший младше его лет на тридцать с лишним, мрачно шутил: "Не страшно умереть – страшно, что за гробом пойдет Тусузов!"

***

Главному режиссеру театра Сатиры Валентину Плучеку очень повезло в семейной жизни. Его супруга Зинаида Павловна, женщина очень красивая и властная, положила всю жизнь на сохранение его здоровья и долголетия. Мастеру оставалось только заниматься творчеством – остальное все она! Даже фрукты ему мыла с мылом. Однажды в актерском Доме творчества в Рузе мы собрались в их домике. Плучек как всегда "держал стол" – рассказывал и показывал байки под неизменный общий хохот. Я взял гитару и спел одну из последних песен Юрия Визбора, незадолго до того умершего пятидесятилетним. Все погрустнели. Плучек, которому было под восемьдесят, тут же бодро заявил: "А-а, я вот, например, про себя точно знаю: я умру от удара Зинкиным утюгом в висок, после того, как съем немытую сливу!"

***

Замечательный артист театра Сатиры Михаил Державин некоторое время был зятем Буденного. Вот как-то он везет своего легендарного тестя на дачу и по дороге развлекает его анекдотами про Василия Иваныча Чапаева. Буденный слушал внимательно и серьезно, закручивая ус на палец, потом досадливо крякнул: "Э-эх, говорил я ему, дураку: учись!!"

***

Николай Охлопков увлекся режиссурой еще в актерской молодости, когда служил у Мейерхольда. Он так доставал великого реформатора Театра своими соображениями, что Мейерхольд, говорят, прибегал на репетицию на пять минут раньше и кричал: "Коли нет? Так, опоздавших не ждем, запираем двери, начинаем репетицию!" Впоследствии судьба Мастера, как известно, сложилась трагически, а «Коля» стал одним из корифеев советского театра.

8
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru