Пользовательский поиск

Книга Рецензии на произведения Марины Цветаевой. Содержание - В. Воронцовский В Берлине птахи поют (1) (Библиографическая заметка)

Кол-во голосов: 0

Стремит столбовая
В серебряных сбруях.
Я рук не ломая[171]

и т. д.

Но не в лингвистике и не в пластике сила ее; если Блок есть ритмист, если пластик, по существу, Гумилев, если звучник есть Xлебников, то Марина Цветаева — композиторша и певица. Да, да, — где пластична мелодия, там обычная пластика — только помеха; мелодии же Марины Цветаевой неотвязны, настойчивы, властно сметают метафору, гармоническую инструментовку. Мелодию предпочитаю я живописи и инструменту; и потому-то хотелось бы слушать пение Марины Цветаевой лично (без нот, ей приложенных); и тем более, что мы можем приветствовать ее здесь в Берлине.[172]

В. Воронцовский

В Берлине птахи поют (1)

(Библиографическая заметка)

1

Часто встречаем мы людей, бросающих книжку стихов новых поэтов на первой же странице. Обычно такой жест сопровождается безапелляционным:

— Ерунда!

Подобных людей много. Их миллионы. Они толпа. Но они — и общественное мнение. А это уже не все равно. Это страшно. Новые поэты — молодежь. И мнение миллионов — их крещение.

И кто знает, может быть, вследствие этих «мнений» не одна звенящая душа молодого поэта увяла? Не одна птаха умолкла?

А это уже на детях и внуках наших. Как кровь.

К счастью, молодая поэзия в целом — живет. Звенит. Поет. Радует усталый глаз порослью новаторства, новых всходов и неподдельной весны настроений и восприятий.

2

Передо мною — две маленьких изящных книжечки — «Стихи к Блоку» М.Цветаевой и «Опустошающая любовь» И.Эренбурга.

На Олимпе современности — фигуры небольшие.

М.Цветаева в маленькую книжечку собрала свой крик к Блоку. Женский крик. По-женскому и сильный и капризный. Главное, капризный.

Имя твое — птица в руке,
Имя твое — льдинка на языке,
Одно-единственное движение губ,
Имя твое — пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту…

Так она о Блоке. О его имени. И разве не по-женски правдиво и тонко:

Имя твое — льдинка на языке…
Серебряный бубенец во рту?..

Это значит — холодный и звенящий. Как лед и серебро. Таков Блок в душе женской. И не она ли, не женщина мечется любящая в этих строках:

Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет.
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след…
И по имени я не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.

Разве это не женщина? Как она есть? Не аккорд любящей и боящейся быть любимой? Любимая — это такое счастье!

И она это понимает (или чувствует), когда говорит:

Зверю — берлога,
Страннику — дорога,
Мертвому — дроги,
Каждому — свое.
Женщине — лукавить,
Царю — править,
Мне — славить
Имя твое.

Да, только славить. Любящая должна только славить.

И это ее — М.Цветаевой, крик к Блоку — сила женской души, резкий взмах смычка скрипки в оркестре настроения. Нестройный и нужный. Нестройный по форме, нужный по содержанию.

К этому — дополнение:

Должно быть, за той рощей
Деревня где я жила,
Должно быть любовь проще
И легче, чем я ждала.

Нет, конечно не проще. Любовь — подвиг. Крест на твоих плечах, женщина.

Предстало нам, всей площади широкой,
Святое имя Александра Блока.

И неправда. Только тебе предстало оно, это святое сердце — и ты его схоронила. А мы… мы сожгли «льдинку на языке» палящим голодом и цингой.

Мы, как сама говоришь:

Думали — человек!
И умереть заставили.
Умер теперь. Навек…
Плачьте о мертвом ангеле.
3

Странно: мужчина и женщина об одном, М. Цветаева и И. Эренбург оба о любви.

Но какая разница!

Любовь М.Цветаевой (женщины) в любимом. Любя, она славит только любимого. Эренбург же (мужчина) любя, славит только любовь.

Вы понимаете эту разницу?

У М.Цветаевой умер любимый — и ей некого славить (разве только память его), у Эренбурга любовь никогда не умрет. Она у него не в человеке, а сама в себе.

Чем бы стала ты, моя земля,
Без опустошающей любови?[173]

В страхе спрашивает он — и не дает ответа. Ни себе. Ни другим. Даже отвечать страшно.

Да и зачем? Ведь

Когда в веках скудеет звук свирельный,
Любовь встает на огненном пути…
И человеку некуда уйти.

И

Здесь, в глухой Калуге, в Туле, иль Тамбове,
На пустой обезображенной земле
Вычерчено торжествующей любовью
Новое земное бытие.[174]

Еще подробность: для М.Цветаевой — любовь это:

Святое сердце Александра Блока.

Только Блока. У Эренбурга же любовь не связывается не только с личностью, но и с местом. Он даже города не укажет. А может быть, и страны не знает. По его ведь

Любовь встает на огненном пути.

А пути везде. Значит, и любовь везде.

Ясно и… пожалуй, не ново.

И по путям (везде!) ходит Эренбург.

С одним желаньем:

Привить свою любовь.[175]

И, видимо, прививает, потому что сейчас же добавляет:

Кто испытал любовный груз,
Поймет, что значит в полдень летний
Почти подвижнический груз
Тяжелой снизившейся ветви.[176]

И еще:

В зените бытия любовь изнемогает.
Какой угрюмый зной. И тяжко, тяжко мне…

Это уже не «груз», а «перегруз». Но такова любовь. Молодая. Без меры. Без краю.

4

Новое? Нет. Конечно, не новое. Книжки, которые пройдут бесследно. Лето выжжет эту молодую весеннюю поросль. Без остатка. И что делать? Каждый дает по силам своим, каждая птаха поет по силе разумения. И было бы неумно запрещать петь малиновкам только потому, что есть соловьи.

вернуться

171

Из стихотворения «Все круче, все круче…»

вернуться

172

М.Цветаева приехала в Берлин 15 мая 1922 г. и поселилась в пансионе на Прагерплац.

вернуться

173

Из стихотворения И. Эренбурга «Тяжелы несжатые поля…»

вернуться

174

Из его стихотворения «Из земной утробы Этновою печью…»

вернуться

175

Из его стихотворения «Какой прибой растет в угрюмом сердце…»

вернуться

176

Из его стихотворения «Любовь не в пурпуре побед…»

18

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru