Пользовательский поиск

Книга Правые формируют повестку дня. Содержание - Во время конференции молодежной организации Христианско-демократической партии в Потсдам...

Кол-во голосов: 0

Во время конференции молодежной организации Христианско-демократической партии в Потсдаме Меркель заявила: «Во Франкфурте, двое из трех детей в возрасте до пяти лет происходят из семей иммигрантов. В начале 1960-х наша страна пригласила иностранных рабочих в Германию, и сейчас они здесь живут. Некоторое время мы сами себя обманывали и говорили себе: "Они у нас не останутся, когда-нибудь они уедут", — но так не произошло. И конечно же, наш подход состоял в мультикультурализме, в том что мы будем жить рядом и ценить друг друга. Этот подход провалился, совершенно провалился».

Эми Гудмен: Канцлер позже добавила, что в Германии иммигрантам всегда рады и что ислам является частью ее современной культуры. Комментарии Меркель рассматриваются как часть сдвига вправо и были сделаны через несколько дней после того, как исследование левоцентристского фонда Фридриха Эберта показало, что более тридцати процентов населения считает, что Германия, цитирую, «захвачена иностранцами». Примерно такое же количество считает, что иммигранты приехали в Германию за социальными пособиями и, цитирую, «должны быть отправлены домой, когда рабочих мест не хватает». Ранее в этом году много шума наделала книга члена совета директоров Немецкого федерального банка. В ней он возложил вину за упадок немецкой государственности на предполагаемый отказ многих иммигрантов интегрироваться.

Обобщите для нас все, от Ангелы Меркель, которая говорит о конце мультикультурализма, и что это вообще значит — «мультикультурализм», до массовых протестов во Франции и за ее пределами.

Славой Жижек: Я думаю, что обычно мы, европейцы, ведем себя немного высокомерно, как будто мы образец толерантности. Но случилось нечто ужасное, и особенно беспокоит то, что это происходит не только в тех европейских странах, которые мы обычно ассоциируем с понятием нетерпимости, таких как Юго-Восточная Европа, Румыния, Венгрия. Это происходит даже в самых образцовых в отношении толерантности странах, Нидерландах, Норвегии и других.

Я скажу нечто очень простое, почти банальное: в этом вопросе я всегда за цензуру. Демократия, толерантность в подлинном смысле означает, что вы просто не можете говорить определенные вещи публично. Если вы публично произносите антисемитские или сексистские шутки — это неприемлемо. И вещи, которые были неприемлемы десять, пятнадцать лет назад, сейчас становятся приемлемыми. Меня действительно беспокоит то, как крайне правые формируют, даже если они находятся в меньшинстве, общую повестку дня.

Типичная риторическая хитрость здесь состоит из двух элементов. Во-первых, вы, конечно, осуждаете крайне правых, говоря «им нет места в нашей развитой демократии». Но затем добавляете: «Но они говорят о том, что действительно беспокоит людей». Так — это грязный софистический трюк, — чтобы предотвратить вспышки ненависти, мы должны контролировать ситуацию. Вы знаете, что важно в Саррацине, банкире, которого вы упомянули? Он ведь был политически близок к социал-демократам.

Что означает…

Это означает, что крайне правые действительно навязали свою повестку всем. Сейчас я скажу нечто, что может вас удивить. Я, конечно, не принимаю эту ужасную логику, что мы должны сделать то же самое, что предлагают правые, но более умеренно, чтобы предотвратить реальную вспышку. Но я думаю, что есть изъян в этом стандартном либеральном, мультикультурном подходе, который предполагает, что все что нам нужно — это нейтральная правовая основа, обеспечивающая сосуществование разных этнических групп. Извините, если я кого-то шокирую, но я думаю, нам нужно то, что немцы называют Leitkultur, — ведущая культура. Просто она не должна быть национально определена. Мы должны бороться за нее. Да, я согласен с правыми: нам необходим определенный набор ценностей, разделяемый всеми членами общества. Но что это могут быть за ценности? Мы этим немного пренебрегли. Это ведь не просто абстрактная либеральная модель: у вас есть свой мир, у меня есть мой мир, нам просто необходима нейтральная правовая система, объясняющая, как нам вежливо игнорировать друг друга.

Кроме того, очень важно понять, как этот взрыв антииммигрантских настроений связан с провалом левой политики, особенно в вопросах экономики. Это, как если бы левые, будучи одержимы идеей, что мы не должны казаться реакционерами в экономическом смысле, сказали: «Нет, нет, мы не старые профсоюзные представители рабочего класса, мы за постмодернистский цифровой капитализм» и т. п. Они не хотят иметь отношение к рабочему классу или так называемым простым людям. И вот приходят правые. Вы знаете — ужасный парадокс, — что за исключением некоторых небольших левых партий единственной серьезной политической силой в Европе, которая сегодня по-прежнему готова обратиться к простым рабочим людям, являются правые противники иммигрантов? То есть, понимаете, мы, левые, не имеем абсолютно никакого права принимать эту высокомерную точку зрения оскорбленных толерантных людей. Нет, мы должны задать себе вопрос, как мы допустили то, что сейчас происходит.

Я хочу спросить вас об опросе Christian Science Monitor, который показал, что тринадцать процентов немцев будут рады приходу нового фюрера. Более трети немцев чувствуют, что страна «захвачена иностранцами». Примерно шестьдесят процентов выступают за ограничение практики ислама, и семнадцать процентов считают, что евреи имеют слишком большое влияние. Тринадцать процентов будут приветствовать приход нового фюрера.

Возможно, я снова вас шокирую, но не стоит преувеличивать значение этих результатов. Мой первый тезис, что Германия — и это делает ситуацию еще более трагичной — из моего личного опыта в повседневной жизни Германия, например, гораздо более толерантна, чем Франция, я утверждаю это со всей ответственностью. Это не настолько общее явления, как может показаться. Если вы придете в смешанную часть бывшего Западного Берлина, то вы по-прежнему увидите прекрасное сотрудничество. Не беспокойтесь об этом. Так что я просто говорю, что мы не должны слишком зацикливаться на этих деталях.

Мы должны задавать более фундаментальные вопросы. Для меня это лишь часть общего изменения всей политической карты Европы, и это изменение ужасно. Короче говоря, у нас была стандартная ситуация, которая пока есть и у вас: одна большая левоцентристская партия, одна большая правоцентристская партия, только две партии, которые обращаются ко всему населению, и еще небольшие маргинальные партии.

Сейчас в Европе возникает другая полярность: большая либеральная капиталистическая партия, которая может быть даже в социальных вопросах, таких как аборты, права женщин, относительно прогрессивной, назовем ее капиталистическая партия, и единственная серьезная оппозиция — антииммигрантские националисты. Произошло что-то ужасное. Противники иммигрантов изображают себя единственным подлинным — конечно, они не являются подлинным политически, но в этом смысле действительно воспринимаются подлинным — голосом протеста. Если вы хотите протестовать, то в Европе это единственный способ сделать это эффективно. Так что я думаю, что это вопрос жизни и смерти — чтобы появились несколько более радикальные левые.

И знаете что? Вальтер Беньямин, великий представитель Франкфуртской школы, сказал то, о чем мы должны постоянно помнить сегодня: «За каждым фашизмом стоит неудавшаяся революция». В нашем случае это верно более, чем когда-либо. Давайте возьмем, например, в вашей собственной стране, штат Канзас, который в настоящее время является вотчиной христианского фундаментализма. Как показал Томас Фрэнк в своей книге, каких-то двадцать-тридцать лет назад Канзас был родиной всех радикальных социалистических массовых движений. То же самое в Европе. Вот что должно нас беспокоить. Когда люди критикуют расизм простого народа, это всегда выглядит так, будто мы, либералы из верхнего среднего класса, отмахиваемся от обычных людей. Мы должны начать спрашивать себя, что мы сделали не так.

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru