Пользовательский поиск

Книга Последняя тайна рейха. Выстрел в фюрербункере. Дело об исчезновении Гитлера. Содержание - Глава 26. Еще два Гитлера и штопаные носки.

Кол-во голосов: 0

Глава 24. Кто стрелял в Гитлера?

Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, неплохо было бы разобраться в том, стреляли ли в Гитлера вообще. В главе 22 приведены доказательства обратного.

Да, разумеется, обнаружен фрагмент теменной кости с пулевым отверстием. Но кем доказано, что этот фрагмент относится к черепу Гитлера?

— То есть как?! — возмутится искушенный Читатель. — Там этой кости не хватало, а тут она нашлась. Ясно, что это и есть недостающая часть черепа!

Нет, не ясно. Во всяком случае, это не разумеется само собой. Вот если бы этот осколок приложить к сохранившейся части черепа… Но этого не произошло. Контрразведка 3-й армии стояла насмерть: не предоставим комиссии захороненные у нас в Финове останки, и баста! Л. А. Безыменский видит в этом продолжение склоки между МВД и МГБ. МВД стремилось опровергнуть выводы по «делу об исчезновении Гитлера», сделанные МГБ (бывшим СМЕРШем). Естественно, что контрразведчики не собирались оказывать содействие профессору Семеновскому в разоблачении своей некомпетентности, а возможно, и сознательной подтасовки фактов. При всем правдоподобии версии Л. А. Безыменского следует вспомнить аналогичную историю, которая произошла за год до того, в начале мая 1945 года. Тогда подполковник медицинской службы Ф.И. Шкаравский, председатель комиссии, образованной приказом штаба 1 -го Белорусского фронта, не мог добиться, чтобы в распоряжение судебномедицинской экспертизы были переданы обнаруженные СМЕРШем останки «предполагаемого Гитлера». Жалобы в штаб фронта действия не возымели — отдел СМЕРШа 3-й армии ревниво охранял свой трофей и не собирался подпускать к нему кого бы то ни было, даже медиков из Санупра родного 1-го Белорусского фронта.

Лишь предупреждение Ф.И. Шкаравского — в условиях жаркой погоды останки могут прийти в такое состояние, что идентификация станет невозможной — возымело действие.

В те времена в СССР действовал строгий принцип — не допускать! Кого бы то ни было, куда бы то ни было и зачем бы то ни было. Просто на всякий случай, в порядке профилактики. Так что противостояние двух могучих ведомств могло лишь способствовать возведению непреодолимой стены между московской комиссией МВД и объектом, который она стремилась исследовать, но воздвигалась она по другой причине.

Москва, куда судмедэксперты обратились за помощью, загадочно молчала, и комиссия уехала из Берлина, так ничего и не добившись. Но бесплодной ее поездку назвать нельзя ни в коем случае. Еще в Москве задолго до поездки в Берлин профессор Б. Семеновский перечислил основные ошибки, допущенные экспертизой в мае 1945 года, в том числе:

• «констатация смерти („предполагаемого Гитлера“. — Л. А.) от отравления только на основании наличия в полости рта осколков стеклянной ампулы и по аналогии с прочими трупами (Геббельса, его жены и детей, а также овчарки и ее щенка, в отношении которых проводилось химическое исследование внутренних органов на наличие следов яда, которое подтвердило факт отравления. — Л. А.);

• не проведено судебно-химическое исследование внутренних органов «предполагаемого Гитлера».

Профессор Семеновский не знал, что в начале июня 1945 года Берия, получив из Берлина отчет по делу о самоубийстве Гитлера, изъял из него заключение фронтовой санитарно-эпидемиологической лаборатории № 291, где черным по белому было написано: следов цианистых соединений не обнаружено. Б. Семеновскому, очевидно, попала в руки копия специально перепечатанного для Сталина отчета, а не присланный из Берлина оригинал.

Когда в 1965 году Л. А. Безыменский при встрече с подполковником Ф. И. Шкаравским задал ему вопрос об этом странном документе, тот ответил, что, по-видимому, в данном случае цианид успел разложиться, поскольку цианистые соединения химически неустойчивы. При этом он сослался на то, что во внутренних органах Евы Браун присутствия следов синильной кислоты тоже не обнаружено. Любопытный факт: в остальных восьми случаях (Геббельс, его жена, шестеро детей) цианистые соединения разложиться не успели, хотя отравление ими произошло лишь на сутки позже; не успели они разложиться и в трупах двух собак, отравленных полутора сутками раньше, чем Гитлер. Не исключено, что причина заключается в «исходной свежести» яда. При испытании его на собаках на овчарку яд подействовал через 30 секунд после приема, а агония щенка затянулась, и его пришлось пристрелить. В принципе, синильная кислота должна убивать мгновенно.

Капсулы с ядом поступили от Гиммлера еще в марте, и тогда же Гитлер роздал их своим сподвижникам. После 27 апреля, когда обнаружилась «измена» Гиммлера, Гитлер заподозрил, что яд в ампулах недостаточно действенный и что Гиммлер сделал это нарочно, дабы предать его живым в руки русских [97] . Поэтому и были проведены испытания на собаках. Если Гитлеру и его супруге достались ампулы с уже начавшим разлагаться цианидом калия (как и несчастному щенку), то тогда можно понять, почему месяц спустя лабораторный анализ следов яда не обнаружил. Возможно также, что разложение цианида в тканях внутренних органов было ускорено высокой температурой при сжигании трупов. На долю Гитлера и Евы Браун досталось гораздо больше бензина, чем Геббельсу и его жене, поэтому в последнем случае следы отравления удалось обнаружить.

Существует еще одна версия, которая на первый взгляд представляется наиболее логичной. Исходит она от генерала Раттенхубера. По возрасту он старше остальных свидетелей, не подвергался «промыванию мозгов» в «гитлерюгенд», он — единственный из свидетелей, кто заявил, находясь в плену, об отречении от нацизма. Это исполнительный немецкий чиновник, служака, наряженный в эсэсовский генеральский мундир. Когда по приказу Гитлера ему пришлось командовать расстрелом генерала Фегеляйна, он вернулся в бункер в полуобморочном состоянии, с залитым слезами лицом. Он заслуживает доверия как свидетель, хотя, разумеется, не полного.

Обергруппенфюрер Раттенхубер свидетельствует: около 15.30 он пришел в приемную фюрера. Неожиданно из кабинета вышел его слуга Линге, бледный и весь в слезах. Он сказал: «Фюрер мертв!» — и с этими словами положил на стол пистолет Гитлера системы «Вальтер» со специальной отделкой, который Раттенхубер сразу опознал, так как видел его раньше.

46
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru