Пользовательский поиск

Книга Пешки. Содержание - 3

Кол-во голосов: 0

28 сентября. В Лайкхе. Много нервотрёпки, никаких результатов. Все, с кем мне надо было поговорить, оказались на позициях. Хотел было сходить в парную баню, но не хватило времени. Успел только выпить в саду пива.

2 октября. Прервал выплату семье по аттестату. К концу месяца должен быть дома!»

3

Ричард Кавендиш вернулся домой[46], как и большинство американских солдат, отправлявшихся во Вьетнам. Наконец наступает день отъезда; солдат укладывает своё снаряжение, поднимается на борт самолёта, пересекает пять часовых поясов и снова опускается в «мир». Другой солдат, только что окончивший обучение, пересекает часовые пояса в противоположном направлении и занимает своё место в джунглях.

Однако солдат, который вернулся домой, ещё не совсем дома. Ему остаются месяцы, а иногда больше года до истечения срока службы. Его назначают в гарнизон, обычно настолько далеко от дома, насколько позволяет география. Медленно тянутся тоскливые дни ожидания, пока истечёт его срок, во время которых ему приходится выносить, по выражению одного солдата, «послевьетнамскую чепуху».

Эти последние месяцы службы солдата могут быть почти такими же несчастными, как дни во Вьетнаме. Может быть, принимая во внимание ужасы войны в Индокитае, это трудно себе представить. Но солдат, переживший этот ад, вовсе не настроен подвергаться муштре. Он убивал и проливал кровь за дядю Сэма и теперь ожидает, что к нему будут относиться как к герою или по крайней мере как к человеку. Однако вместо этого от него требуют, чтобы он вернулся к своей довоенной роли негра.

Наряду со всеми разочарованиями и опасностями служба во Вьетнаме допускает известную свободу, которой лишён солдат вне действующей армии. Во Вьетнаме солдат может курить наркотики, отращивать волосы, выглядеть неряшливо, — короче говоря, быть какой-то личностью. Пока он убивает или несёт патрульную службу, к нему не придираются.

В Штатах такие вольности не допускаются. Солдат обязан подчиняться и проявлять почтение к старшим, проходить осмотры, — все это он некогда мог сносить как необходимую подготовку к боевым действиям, но теперь, когда война осталась позади, такие требования кажутся ему совершенно бесцельными. Ему приходится иметь дело с офицерами и сержантами, чьё понятие о достоинствах человека определяется тем, как он носит форму. И он всегда должен быть готов к наказанию, если преступит границы дозволенного. «Старшина лишил меня воскресного отпуска за то, что ему не понравилось, как я с ним разговариваю, — говорил в Форт-Льюисе солдат, вернувшийся из Вьетнама. — Это возмутительно. Никогда в жизни я не находился в такой зависимости от другого».

Наконец — теперь уже прошло два, три или четыре года с тех пор, как солдат пришёл новобранцем, а если он посидел в военной тюрьме, то и больше, — приближается день увольнения. Его уговаривают заключить контракт ещё на один срок, напоминают о денежных премиях до 10 000 долларов, которые выплачиваются тем, кто остаётся на службе. Если солдат не залез по уши в долги, если у него есть хоть малейшая уверенность в своей способности устроиться в гражданских условиях, он оставит без внимания советы вербовщика, схватит свои увольнительные документы, и поминай как звали. Он ещё молод, жизнь у него впереди, но это уже не тот зелёный, прыщавый юнец. Он видел смерть, а может быть, и сам убивал. Он прошёл большую суровую школу, цель которой состояла в том, чтобы сделать из него не человека, а то ли убийцу, то ли слепое орудие американской политики, которую серьёзно ставят под сомнение или осуждают миллионы его сограждан. Что же с ним после этого стало?

Трудно дать однозначный ответ на этот вопрос: очевидно, на разных людей военная служба воздействует по-разному. Тысячи выживших ранены физически: в их теле засели осколки, у них не хватает конечностей, парализованы мышцы. Сотни же тысяч возвращаются к гражданской жизни с израненной душой. Хотя официального исследования психологического воздействия войны во Вьетнаме на возвращающихся солдат не проводилось, огромное их число в результате пережитых испытаний очерствело, сбито с толку и озлоблено, и нет сомнения, что Америка ещё почувствует все влияние этой войны.

Многие из этих людей, подобно Ричарду Кавендишу, признаются, что испытания в Индокитае их «радикализировали». Что же означает радикализация? На первый взгляд, она означает пробуждение нового политического сознания, часто сопровождаемое активным участием в политической деятельности. Однако, если взглянуть глубже, она означает утрату веры, ощущение предательства. Как правило, большинство молодых американцев воспитывается в основном в доверии к своей стране. Они могут высмеивать традиционные символы, но в глубине души у большинства из них кроется скрытый патриотизм, вера в то, что их страна лучшая в мире и что их правительство обычно поступает правильно. Во Вьетнаме они не могут примирить свою веру в добродетель Америки с тем, что они сами чинят во имя Америки. В их глазах Америка изобличена во лжи, и всё же они каждый день рискуют ради неё жизнью, а многие из них даже убивают во имя её, совершая преступление против своей совести, которое можно искупить, только обратив свою враждебность против самой лжи.

Особенно остро эта радикализация чувствуется среди американских солдат-негров, многие из которых поступают на военную службу в надежде «преуспеть». Бывший корреспондент журнала «Тайм» Уоллес Терри за два года своего пребывания в качестве репортёра во Вьетнаме беседовал с сотнями солдат-негров. Он обнаружил, что им надоело воевать и умирать на «войне белого человека». 64 процента опрошенных считают, что негры не должны воевать во Вьетнаме, что настоящая война для них —это борьба против расизма в Соединённых Штатах. «Ужасающее число прошедших школу жестокого искусства партизанской войны, — пишет Терри, — заявляют, что они будут участвовать в мятежах и, если потребуется, возьмутся за оружие, чтобы добиться прав и возможностей, которых они лишены на родине».

Для многих американских солдат во Вьетнаме, пожалуй даже для большинства, следствием войны явилась не столько радикализация, сколько отчуждение. Солдаты полагали, что будут испытывать какую-то гордость за свою службу, вместо этого они чувствуют только гнев и моральную неуверенность. Они глубоко разочарованы службой, бессмысленностью военных действий. Они активно не протестуют, не высказывают несогласия и даже не особенно делятся своими мыслями с друзьями; многие из них даже считают, что нужна решительная эскалация войны. Но они страдают сильным и затяжным недугом.

Вьетнам влияет на солдат и другими путями, которые трудно учесть. Многие порядочные, чувствительные молодые люди становятся чёрствыми и безразличными. Когда-то они принимали близко к сердцу обиды, причиняемые другим людям, теперь им на все наплевать. Они становятся воинственными, нетерпимыми, раздражительными, склонными к насилию. Их предубеждения усиливаются, и они не думают их преодолевать. Они воспринимают своего рода манихейский взгляд на жизнь, деля весь мир на хороших и плохих людей. Такой взгляд положительно действует (или так кажется), когда есть враг, на котором можно сосредоточить усилия; однако он, в лучшем случае, искажает действительность как в мирное время, так и на войне.

Многие ветераны обнаруживают, что им трудно нежно относиться к другим, особенно к женщинам. Им надо также подготовиться к отношениям с гражданскими людьми, которые ставят под сомнение их участие в войне. «Когда я вернулся, — вспоминает 19-летний бывший сержант, награждённый пятью „Бронзовыми звёздами“[47] во Вьетнаме, — я был совсем сбит с толку. Куда ни глянь, люди отдыхают, беседуют, смеются. Тут меня осенило, что я не знаю, как обращаться с мирными гражданами. Я боялся подумать, о чём меня могут спросить. Особенно трудно стало, когда я убедился, что некоторые считают все, совершенное мною во Вьетнаме, выдумкой. Должно быть, я там вовсе ине был, говорили они».

вернуться

46

Когда я встретил Кавендиша в марте 1970 г. в Форт-Худе (штат Техас), он вновь соединился со своей женой Деб, очень довольной этим, но недовольной тем, что ему оставалось ещё около девяти месяцев из трехгодичного срока службы. Я был огорчён, хотя и не удивлён, узнав через несколько месяцев, что его предали военному суду за участие в организации антивоенной демонстрации в Киллине, городке вблизи Форт-Худа. — Прим. авт.

вернуться

47

Американская военная медаль. — Прим. ред.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru