Пользовательский поиск

Книга О русском воровстве, особом пути и долготерпении. Содержание - Глава 5. «Отсталость» в области общественных наук

Кол-во голосов: 0

Самопожертвование или покорность?

Бог терпел и нам велел.

Русская пословица

Василий Осипович Ключевский говаривал, что «Россия родилась на Куликовом поле, а не в скопидомном сундуке Ивана Калиты». То, что родилось на Куликовом поле, на Западе частенько называют проявлением все той же русской покорности властям, долготерпения и равнодушия к своей судьбе.

Что же произошло на излюбленном куликами поле 8 сентября 1380 года? Ранним утром этого исторического и страшного дня великий князь Дмитрий Иванович снял с себя знаки княжеского отличия и велел надеть свои доспехи боярину Михаилу Бренку. Бренок сражался во главе Большого полка под великокняжеским знаменем. Он погиб, и какое-то время татары верили, что убили самого великого князя.

А великий князь Дмитрий Иванович надел одежду рядового воина и сражался в глубине своих войск, никак не отмеченный и не выделенный. После сражения его нашли без сознания, тяжело раненого, истекающего кровью. Князь разделил судьбу своего народа. Это раз.

Князь заложил основу традиции, согласно которой судьба государя и командующего войском не должна отличаться от судьбы любого другого человека. Это два.

После такого поступка князя стало невозможно отступать, даже если упало великокняжеское знамя, если смят центр русского войска, если неизвестно, есть ли вообще хоть малейший шанс. Ведь упавшее знамя пало не над великим князем. Монарх сам бьется в рядах войска вместе со всеми. Может вот он, стоит совсем рядом?

Даже оставшись один против всего татарского войска, россиянин был обречен продолжать битву. Так власть потребовала от россиян максимально возможного самопожертвования.

Но ведь власть потребовала этого самопожертвования, одновременно жертвуя и своими высшими представителями! Дмитрий Иванович потому и получил моральное право требовать героизма, что сам его проявлял. И он, и боярин Бренок.

Кроме того, в битве на Куликовом поле участвовали не только профессиональные воины. Там были и простолюдины, пошедшие воевать ДОБРОВОЛЬНО «по разбору», то есть как представители своих общин. Власть потребовала максимально возможной самоотдачи у тех, кто уже сделал выбор и был готов принять участие в войне.

В общем, даже если рассматривать только одну Куликовскую битву, что-то тут «не бьется», не стыкуется.

Тем более «не стыкуется» логика обвинений, если мы вспомним: на протяжении истории России много раз военнослужащие отказывались выполнять поставленную задачу - из нравственных соображений. Во время подавления русскими войсками революции в Венгрии, несколько офицеров демонстративно вышли в отставку.

Во время подавления восстания в Польше и Белоруссии в 1863 году повторилось то же самое: офицеры и даже генералы отказывались идти против поляков.

Что характерно: никаких репрессий не было. Если офицер, отказываясь выполнить приказ, даже не всегда выходил в отставку, или отставку не принимали, он делал вполне успешную карьеру. Власть признавала за ним право на нравственный выбор: в том числе на выбор не соглашаться с официальной политикой Российской Империи. Замечу: для такой политики от властей требуется колоссальная уверенность в своей правоте и в наличии у нее множества (!) верных и надежных слуг. Да и вера в то, что, отказавшись раз, тот же самый военный вполне надежен на любом другом фронте и выполнит любой приказ в другом месте.[212]

Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 годов офицеры не отказывались воевать с турками, в частности и офицеры-мусульмане. Но во время этой войны многие россияне открыто, в том числе в печати, выражали сомнение в ее осмысленности. Лев Толстой и в «Анне Карениной» устами князя Щербацкого говорит, что война эта России совершенно не нужна и нет ничего от нее, кроме вреда. И опять же никаких репрессий, даже никакого раздражения властей против этих сомневающихся и протестующих.

Но иногда Империя и ее высшее руководство опять требовали от населения отдать все, а от солдат - стоять насмерть. Петр I накануне Полтавы приказывал: стрелять в своих бегущих и даже если бежать будет лично он, Петр, стрелять так же и в него, как во всех.

Генерал Милорадович в 1812 году отобедал под огнем неприятеля. И требовал не отходить, «пока хоть один солдат останется». Не отошли…

Тогда же, в 1812 году, (я об этом уже писал как-то ранее) у деревни Дашковка, под Смоленском, огонь французов был столь нестерпим, что солдаты боялись оторвать голову от земли. И тогда генерал Раевский вышел к первой линии окопов со своими сыновьями, служившими (!), кстати, при штабе в свои 11 и 14 лет. Взяв младшего сына за руку, а старшему дав знамя полка, генерал повел за собой солдат в атаку. И «мужики», вчерашние крепостные, со слезами на глазах бросились со штыками наперевес под французскую картечь вслед за «барином и барчуками».

Сталин не водил войск в атаку, но ведь и он отказался обменять своего старшего сына, попавшего в плен артиллериста РККА, на фельдмаршала Паулюса: «Мы фельдмаршалов на рядовых не меняем!» Дух тот же самый. Власть отдает все, включая свои жизни и жизни самых близких. Потому и считает себя морально вправе требовать абсолютно всего.

О русском воровстве, особом пути и долготерпении - pic_73.jpg

158
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru