Пользовательский поиск

Книга О русском воровстве, особом пути и долготерпении. Содержание - И. Шишкин «Лесныедали». 1884 г.

Кол-во голосов: 0

Михаил Тарханов в роли Серапиона Мардарьича Градобоева. Спектакль МХТ „Горячеесердце“. 1926 г. Философ-взяточник

Голоса . Верно, ваше высокоблагородие, так точно.

Градобоев . Так вот, друзья любезные, как хотите: судить ли мне вас по законам, или по душе, как мне Бог на сердце положит».[160]

Естественно, обыватели хотят, чтобы их судили не по законам, а по справедливости… Логично-с!

Вот так же и в армии едва ли какой солдатик срочной службы согласится, когда товарищи-деды спросят, а не желает ли он служить по уставу. Везде таких психологов Градобоевых полно - что городничих, что ефрейторов.

Только при чем тут какая-то российская особенность?

Всегда и во всех обществах законы могут быть несправедливы и несовершенны. Они не охватывали многих ситуаций и случаев, далеки от народных обычаев, а раньше так еще и были очень, очень жестоки.

В цитадели правовой цивилизации, в Британии, с XIV века параллельно с системой общего права действовала и система права справедливости. Так, кстати, и называлась - Law of Equity.

Феодальное право Британии было несовершенно и крайне формалистично, не учитывало изменяющейся действительности. Оно мало подходило для решения гражданских дел в среде горожан и вольных собственников-фермеров. Часто люди просто не могли подать иск в королевский суд: их «случай» не был предусмотрен законом.

С уголовными делами тоже непросто: право было очень жестоким, и еще в XIX веке за многие чисто имущественные преступления полагалась смертная казнь. Если ты знаешь, что за кражу подсвечника или булки в твоем доме голодного мальчишку могут запросто казнить, еще подумаешь, звать ли королевского чиновника.

К тому же юридическое образование получали аристократы, а они не хотели тратить свое драгоценное время на решение дел всяких вонючих мужиков.

Но была лазейка! Простолюдин мог обратиться к королю с просьбой о «милости и справедливости». Спрашивается, чем эта система отличается от классического российского: судите меня не по закону, а по милости Вашей? С моей точки зрения, ничем.

Прошений королю подавалось столько, что даже при желании он не мог бы заняться всеми этими делами. Милостиво улыбнувшись подданному, король отдавал прошения лорду-канцлеру. Естественно, лорд-канцлер тоже не сам разбирался. Он передоверял решение своим чиновникам. Рос аппарат, со своими традициями и правилами рассмотрения дел: Канцлерский суд.

Решения Канцлерского суда не отменяло решения Королевского суда… Но можно было и не подавать жалобы в суд общего права, а сразу идти в Канцлерский суд. И этот суд выносил свои решения, независимо от Королевского. А если даже Королевский суд уже принял решение, Канцлерский суд мог его значительно смягчить.

Канцлерский суд исходил из прецедентного права, то есть выносил решения, основанные на предшествующих решениях по аналогичному делу. Он опирался на обычай, на здравый смысл, на установившиеся традиции. Скажем, Королевский суд требовал выплаты долга только в денежном выражении. А Канцлерский суд допускал уплату долга имуществом, которое оценивал специальный чиновник. Королевский суд требовал смертной казни за разрушение рыбных садков и за порубку плодовых деревьев, а Канцлерский разрешал отделаться возмещением ущерба и выплатой штрафа.

Степень милостивости этих решений прямо зависела от знакомств, ранга и влияния участников процесса, от подношений, но все же право Канцлерского суда оправдывало свое название «права справедливости».[161]

До 1873 года в Британии существовали фактически две правовые системы, одна из которых официально называлась общим правом, а другая - тоже официально - правом справедливости.

Если кто-нибудь сможет мне объяснить, чем все же «право справедливости» принципиально отличается от суда городничего Градобоева, а чиновник Канцлерского суда - от Сидоренко, пусть расскажет. Весьма интересно будет послушать.

Вторая особенность русского правосознания коренится в громадности страны. Даже в густонаселенной, по российским понятиям, европейской России от деревень, затерявшихся средь высоких хлебов, и до ближайшего судейского чиновника могли лежать дни пути. А уходя в беспредельность Сибири, Урала и Севера, на вольном казачьем Юге россиянин оказывался вообще вне действия регулярного права и законов Московии или Российской империи.[162]

Волей-неволей, первопоселенцы жили не по писаным законам, а по обычаю и по своему пониманию справедливости. В точности как население фронтира США - тех областей, где поселенцы уже освоили леса и прерии, но нового штата пока не возникло, и государственные чиновники еще попросту не появились. Выбранный населением шериф иногда сам, иногда вместе с таким же выбранным судьей судили не по писаному закону, а по обычному праву и по своему пониманию справедливости. По тому самому - как Бог им на душу положит.

Действие такого суда на Западе США уже в начале ХХ века хорошо описал Джек Лондон в рассказе «Как вешали Калтуса Джорджа». Да и в другом его рассказе упомянут судья, «зажиточный фермер, окончивший лет тридцать назад сельское училище».[163]

Судебную систему Градобоева трудно назвать совершенной, но как будто и у англо-саксов, образцов правосудия, все обстоит примерно так же.





124
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru