Пользовательский поиск

Книга О русском воровстве, особом пути и долготерпении. Содержание - Ю. Селиверстов «Чаадаев». Литография. Один из самых светлых умов своего времени ..

Кол-во голосов: 0

Михайловское. Литография. 1837 г. Скромное обаяние русского дворянства

В Михайловском и Тригорском поражает простота и бедность быта - и тут же, в тех же небогатых комнатках: гравюры, картины, книги, музыкальные инструменты. Некрашеные полы. Стены побелены, без обоев. Все „удобства“ - во дворе. Ванны с подогревом нет, вместо нее - баня, метрах в 300 от барского дома. Скромность обстановки объясняется удаленностью от Петербурга? Но ведь и каждую книгу, и фортепиано, и гравюры сюда тоже везли. Трудность доставки фортепиано ничуть не меньшая (собственно, гораздо большая), чем модной роскошной мебели или тисненых обоев из свиной кожи. Обои и мебель, кстати, можно было бы изготовить и в самом имении: позвать мастера, и пусть научит крепостных, благо их много, возьмет себе нужное число помощников.

Но в том-то и дело, что быт в Михайловском и Тригорском был очень прост, помещики поколениями „упускали“ множество возможностей сделать свою жизнь роскошнее и, по крайней мере, комфортнее. А тратили немалые деньги на книги, гравюры и фортепиано.

Даже совсем небогатые дворяне, владельцы буквально нескольких крепостных, или вообще не имевшие поместий, тоже жили не столько материальными (преуспеть и нажиться!), сколько духовными ценностями. Точнее, как бы сейчас сказали, не считалось приличным особо радеть о материальном, оперировали они не финансово-буржуазными категориями, а скорее некими „отвлеченными“ рассуждениями о благе Отечества, дворянской чести и славе России». Именно об этом - вся русская литература XIX века.

Эти дворяне хотели карьеры, они активно и делали ее! Но - на определенных условиях. У них не пользовались уважением те, кто делал карьеру любой ценой, не следуя кодексу чести и нарушая установленную систему ценностей.

Алексей Орлов, Григорий Потемкин и Александр Суворов пользовались громадным авторитетом и популярностью именно потому, что соответствовали дворянскому российскому идеалу. Блестящие карьеры шли не вопреки интересам России и не безразлично этим интересам. Орловы стали графами, создавая русский флот и отстаивая интересы Отечества. Громадные богатства Потемкина - лишь малая толика тех богатств, которые обрела Россия его трудами. Суворов вообще не нажил особых капиталов и умер в долгах, владельцем лишь нескольких небогатых имений. Правда, на его посмертном парадном мундире (ни разу не надетом при жизни «в полной версии») красовались ВСЕ ОРДЕНА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ, которые тогда мог получить мужчина.[197] Это не мешало ему, а скорее даже помогало оставаться очень популярным человеком. Великий человек, по понятиям русских, вовсе не обязательно богат. Наоборот, он часто и велик, потому что стяжает богатства не материальные, а духовные.

Так же были велики в представлении современников генерал Скобелев, врач Пирогов или профессор Менделеев. А все они были людьми вовсе не богатыми.[198]

Во множестве имений и городских квартир в Петербурге и в армейских гарнизонах на дальних окраинах Российской империи на протяжении XVIII и XIX веков шла активная умственная работа. Все, что мы сейчас называем русской культурой XVIII - первой половины XIX века, создано примерно 1 (одним) миллионом дворян. Мало того, что дворянство и примыкавший к нему слой чиновников выдвинули из своей среды Пушкина и Лермонтова, Толстых и Тургеневых, Гончарова и Глинку, Римского-Корсакова и Айвазовского… Не буду всех перечислять - и долго, и незачем.

Но это не всё, точнее, не все. Чтобы песня стала частью культуры, ее должны петь. Чтобы стихи и книги жили века, должны быть те, кто читает книги и заучивает стихи наизусть. Уже к концу XVIII века для дворянина быть необразованным, не знать литературы, не жить культурными ценностями было стыдно. И если разночинец хотел уважения от представителей старых родов, претендовал войти в их круг, он сам должен был стать, как говорят поляки, «культураль-ным».

И простонародье ведь было примерно таким же. Русский мужик охотно «рассуждал», и когда городские интеллигенты в середине XIX века «пошли в народ», они с удивлением обнаружили в деревнях множество самодеятельных философов, а в простолюдинах - большой интерес к отвлеченным проблемам.

А масштаб меценатства у русских купцов? Сколотив хотя бы небольшое состояние, откупщик или фабрикант охотно финансировал научные экспедиции, технические изобретения, платил огромные деньги за картины и статуи. В Историю вошли БРАТЬЯ Третьяковы, чью фамилию до сих пор носит знаменитая картинная галерея в Москве. А сколько таких Третьяковых было по всем провинциальным городам![199]

«Русская духовность» и «нестяжательство» производили странное впечатление на европейцев. Для иностранцев это было даже дико. Русские представлялись непонятными и странными чудаками.

Не менее странным было для них и равнодушие большинства русских к тем формам личной независимости, которыми гордилась Европа. Для европейца казалось очевидным, что человек должен стремиться к утверждению своих неотъемлемых личных прав. Так же естественно, как он должен стремиться к материальному благосостоянию.

А здесь какие-то странные люди, которые совершенно равнодушны к праву голоса при выборе бургомистра или к праву на предпринимательскую деятельность… А дети купцов даже отказываются быть предпринимателями, чтобы стать интеллигентами… безумцы!

Русские духовно жили вне тех ценностей, которые европейцы считали «само собой разумеющимися» и эталонными.

А люди, равнодушные к ценностям Европы, казались им или отсталыми, или равнодушными к собственной судьбе. Раз не хотят демократии и прав человека, значит они любят насилие и готовы выносить самые ужасные условия. Ведь в быту русские так и поступают - приспосабливаются к своей «чересчур холодной» стране. Так и в политике - приспосабливаются к любой жестокости. Мордуй их как угодно, русские и не почешутся.




151
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru