Пользовательский поиск

Книга О русском воровстве, особом пути и долготерпении. Содержание - Часть x. Миф об «особом русском пути» и «загадочной русской душе»

Кол-во голосов: 0

Простой и добрый семьянин, Чиновник непродажный, Он нажил только дом один - Но дом пятиэтажный.

Н. А. Некрасов «Прекрасная партия»

Как мы видим, и биржа в трактире, и устные сделки продолжают существовать весь XIX век. Более того, русским купцам решительно не нравился нотариат. Многим из них казалась обидной необходимость «излишне» фиксировать на бумаге то, о чем уже договорились. Тем более заверять написанное. А то как получается?! Мало того, что и так я дал слово. Еще и бумагу подписал - уже великая крайность. А тут договор еще заверяют, ставят печати, то выходит - окружающие сомневаются в моем слове?! Кому-то надо доказывать, что я намерен исполнить сказанное?! А кто-то будет проверять меня, сверяя сделанное по написанной бумаге?! Обидно-с…

Мне не удалось установить, какая часть сделок еще в начале ХХ века проходила без юридического оформления, но было их очень, очень много. Рассказывая о вороватой по своей природе России, теоретики нашего воровства в упор не видят разбросанных по всей нашей классике упоминаний колоссального веса «честного купецкого слова».

Герой Шишкова Прохор Громов - убийца, преступник, полуделец-полубандит. Но и он, внук грабителя на больших дорогах, убийца женщины, овладевшей его тайной, дает - и сдерживает! - честное купецкое слово. Наверное, никак нельзя иначе.[55]

Другой регион, другой климат, другие люди. Не Сибирь, а Волга. Но и в «Бесприданнице» Островского звучит «честное купецкое слово». Герои могли бы давать его по более приличному поводу,[56] но это уже второй вопрос. Дал купец такое слово - и держит. И никому не приходит в голову, что он может вести себя иначе.[57]

Так же ведут себя и московские купцы у Ивана Шмелева.[58]

Проходной герой Куприна, молодой неопытный помещик, заключил невыгодный договор, сильно переплатил за погрузку арбузов на баржу. Хотел бы он расторгнуть договор, отказаться, нарушить уже данное слово, «кинуть», современным языком, схитрившего подрядчика.

- Бросьте, убьют, - сказали ему.

Вот так. За нарушенное слово можно заплатить и собственной жизнью.[59]

Неужто купцы не совершали нечестных поступков, не врали и не присваивали чужих денег?! Наверняка, бывало и это. И бывало на каждом шагу. В «Семейной хронике» Гарин-Михайловский прекрасно описывает сложные чувства молодых инженеров, которые должны принимать подряды при строительстве железной дороги. И очень хочется быть мелочно-честными, и - подведешь хороших людей. После того как вешается разоренный ими мелкий подрядчик, парни начинают и приписывать, и раздувать объемы сделанного… Жульничество, конечно.[60]

Но здесь принципиальный вопрос: а что более характерно? И что важнее? Мелкие приписки, чтобы люди могли заработать и покрыть свои убытки, или мужественный, тяжелый труд по строительству полотна железной дороги? А ведь без этого мужественного труда - без колоссального труда - и железных дорог в России не было бы.

Это, конечно, интересный вопрос… На подрядах при строительстве железных дорог воровали - это факт. Громадные состояния Полякова, других откупщиков в глазах «приличного общества» были «нечестными». Но, тем не менее, за считанные годы Россия стала могучей железнодорожной державой!

Колоссальный Транссиб от Урала до Тихого океана построили за рекордно короткий срок.

При строительстве БАМа если и воровали по-топорному, «по-советски», то точно куда меньше. При строительстве БАМа не было частных подрядов, хапуг-поставщиков и хитрованов-строителей. Не было. А строили БАМ в десятки раз медленнее Транссиба, при том, что техника уже в 1930-е годы, тем более в 1960-1970-е была совсем не та, что в начале ХХ века.

Шли наборы энтузиастов, выдавались комсомольские путевки, в городах висели красивые плакаты, изображавшие строителей БАМа. А строительство еле продвигалось.

Но и советские темпы - не худшие…

В наше время. Страшно сказать. Мы вообще за 20 лет с начала реформ 1985 года что построили? Кроме узкоколейки из Челси в Ноттинг-Хилл для более удобного общения наших лондонских переселенцев, вообще способны мы хоть на что-то?!

Что же до купцов - лидеров воровства… Действительно, золотым дном были подрядные работы. Но только почему-то больше всех воровали… Ах, как это неприлично. Как это политически некорректно… Но воровали чаще всего - не русские… Точнее выразимся: не православные… Вот ведь как…

Чуть ли не величайшего подрядчика-ворюгу за всю историю Российской империи звали Генрих Шлиман. Имя, хоть убейте, но не нашенское.

Генрих Шлиман, сын бедного священника из немецкого городка Нойбуков (Neubukow) (род. 6 января 1822 г.), с детства истово мечтал о двух вещах: о богатстве и о том, чтобы найти Трою. Да, ту самую Трою в Древней Греции, о которой писал слепой Гомер. Трою, которую осаждали ахейцы 10 лет, пока не захватили ее с помощью небезызвестного деревянного коня. Стихи Гомера он слышал в лавке, где вынужден был работать еще мальчиком. В лавку заходил вечно нетрезвый клиент, бывший учитель греческого и латыни. Маленький Генрих подливал ему винца, и пьяница читал наизусть «Илиаду». Красота стихов покорила Шлимана, заставила его навсегда увлечься Гомером, Древней Грецией и Троей.

Чтобы искать Трою, нужны деньги. Шлиман пытается уехать в Южную Америку: говорят, там легко создаются новые состояния. Корабль попал в шторм, Шлиман оказался в числе 9 спасшихся. Не судьба… Юноша работает в торговой конторе в Амстердаме и истово учит иностранные языки. Учит изнурительным, варварским способом, заучивая наизусть непонятные для него тексты. За два с половиной года с таким ноу-хау, от которого бы рыдали все профессора МГИМО, но - все же, что значит немецкое упорство - осваивает русский, английский, французский, голландский, испанский, португальский и итальянский!!! В 1846 году Генрих Шлиман отправляется в качестве агента крупной торговой фирмы в Петербург, где, спустя год, открывает свое собственное дело.







55
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru