Пользовательский поиск

Книга Невесты Аллаха; Лица и судьбы всех женщин-шахидок, взорвавшихся в России. Содержание - Глава 1 Они были первыми

Кол-во голосов: 0

— Сила — ей 24 было — погибла не мучаясь. И детишки ее —тоже. А Хава — нет. Она горела, как факел. Ее потушили. И она ужечетыре месяца… Живет? Или уже умерла? Не знаю… У Хавы сгорело 32процента дыхательных путей — так нам врачи сказали. И выписали ее —говорят, что умирать лучше дома. Но Хава мучается и… живет. До сихпор. Мы ее из трубочки кормим. По капельке. Видите, во что онапревратилась, — и Хейди приоткрывает одеяло.

Девочка со сгоревшей кожей и розовыми влажными струпьями. Онатак исхудала за эти месяцы, что превратилась в обтянутый ошметкамикожи скелет. На ней тонкая хлопковая сорочка и нет трусиков. Хавастесняется, отводит глаза к стене и едва не плачет.

— Я одна детей поднимаю, мужа еще несколько лет назадубили. Тяжело смерть видеть. Тяжко мужа, детей хоронить, — втишине, пахнущей лекарствами, плачет Хейди. — Но я ненавистине испытываю к русским. А вот солдат, особенно если онивыпившие, — боюсь и ненавижу. Я и детям своим говорю: нельзяненавидеть всех людей подряд, если тебя обидел кто-то конкретно. Ноони не очень слушают. Я за них боюсь — дети подрастают, видят Хавуи хотят отомстить. Они мне говорят: «За что, мама? Что она имсделала? Мама, Хава была такой красивой, а теперь она похожа наскелет и скоро умрет!».

Невесты Аллаха; Лица и судьбы всех женщин-шахидок,
взорвавшихся в России - i_058.jpg
Хейди Исраилова со своими детьми. Сгоревшая Хава — за тембелым окном

Что мне отвечать им? А у нас ваххабиты в Мескер-Юрте стали ещеагрессивнее. Люди злые, обиженные — они их к себе зовут. У нас впрошлом году российские военные мужчин из села забрали, на окраинев яму загнали и заживо подожгли. И все это видели. И все отненависти готовы на что угодно. И дети мои — я за них боюсь. Боюсь,что придут, позовут, и они пойдут — за Силу, за Хаву отомстить.

…Вот уже четыре месяца прошло, как 15-летняя Хава застряла междутем и этим светом. Юный цветок, так и не успевший расцвести. Вдоме, где живут еще пятеро братьев и сестер, сырой, фиалочный запахсмерти. Хава все ждет, когда за ней «придет женщина в белом».

Эту фотографию я делала на крыльце дома Исраиловых. Хава лежалаза тем белым окном. Плакало небо — начиналась осень. Я и сама елесдерживалась, чтобы не разрыдаться. В объектив фотокамеры на менясмотрели братья и сестренка Хавы. А в глазах Хейди я видела боль,тоску, отчаяние, крик — казалось, скорбь всех женщин Чечнизапечатлена в ее глазах.

«Без мужа я уже никто» — Луиза Атабаева о событиях,произошедших весной 2002 года в селе Мескер-Юрт и разбивших еежизнь

Невысокая, темноволосая, с грустными черными глазами. Вышлазамуж год назад. Прожить с любимым человеком успела всего несколькомесяцев. А потом пришла весна. Цветущий май 2002 года.

— У нас в селе зачистка была, — сидя под чернымивиноградными лозами в палисаднике, тихо рассказывает Луиза. —Пришли и к нам. Постучались для приличия, а потом в дом ворвались.Парней наших — моего Сулеймана и брата его Сулумбека — вывели задвор, где уже БТР дожидался. Их туда — и уехали. Я кричала,плакала, все наши женщины выбежали и вслед за БТРом бежали. Безтолку. Потом посчитали — 11 наших мужчин забрали. Все молодые, летпо 20–30. У многих уже жены, даже дети есть. Мы сразу поняли, чтонужно ждать беды. А об этом… Мы чуть позже узнали. У нас на окраинесела яма большая вырыта. Так вот всех наших мужчин согнали в этуяму. Как, зачем? Ненавидят они нас, поэтому и делают то, что понятьумом невозможно.

Невесты Аллаха; Лица и судьбы всех женщин-шахидок,
взорвавшихся в России - i_059.jpg
Пятнадцатилетняя Хава умрет, так и не начав жить

Ну вот, согнали всех. Яма глубокая. Стали перекличку устраивать,документы проверять. Потом объявили, что все наши мужчины —ваххабиты. «А что мы с ваххабитами делаем?» — вот так спросилвоенный, который там был. Всех жителей потом отогнали от этой ямы,так, чтобы не было видно, что там происходит.

Мой Сулейман так и остался в той яме стоять по пояс голый. Идругие парни тоже там стояли. А потом мы увидели дым. Икрики. — Она замолкает, сжимает пальцы и отворачивает голову,чтобы я не видела ее слез.

— Они горели заживо. Их облили то ли соляркой, то ликеросином, и они горели. Крики стояли так долго, что казалось — всесейчас сойдут с ума. И мы — женщины — кричали. Так громко, чтобыони слышали, что мы с ними.

Вытирает слезы. А они все бегут по ее юному лицу.

— Нас потом к этой яме пустили. Они уже успели все землейзакидать. И мы потом рылись в ней — искали, от кого что осталось.Кто-то нашел кусочек синего свитера. Кто-то косточку. Кто-то пальцыс ногтями. Это все, что осталось от наших мужчин. Мне сейчасдевятнадцать, я только замуж вышла и тут же овдовела. К себе домойне хочу возвращаться, меня уже проводили замуж, я теперь должна смужем жить своей семьей. А раз мужа нет — с его родителями. У насне принято бегать туда-сюда. Проводили замуж — все, иди.

Вот так и живу в чужом доме. Помогаю по хозяйству, все по домуделаю. Меня пока никто не гонит, хоть я и не успела даже внукамужниным родителям подарить. Если бы успела, мне было бы легче. Ижить знала бы ради чего, и они бы меня точно не прогнали бы. Неспрашивай меня, что будет дальше. Я не знаю. Я живу, как мертвая.Все сгорело со мной в тот день, когда Сулейман горел. Как Аллахдаст, так и буду жить.

Луиза встает и идет в дом. На лавочке возле дома сидит ее тесть— старенький сухой Магомед. Он костлявый, как сушеная рыбешка.

Говорит об убитых сыновьях. Кулачок с тростью дрожит.

— Проклинаю себя, что не отдал сыновей Масхадову. А ведьприходили же, звали, оружие давали. Почему не отдал? Я думал: зачемвоевать, война, может, скоро кончится. У нас надежда была… Я себятеперь ненавижу за то, что не отпустил ребят в горы воевать. Еслиим суждено было умереть, они умерли бы как мужчины. Защищаясь.Воюя. А их зажарили, как баранов. Вон у меня еще сыновья растут, яих в горы отдам. Пусть Аслан (Масхадов. — Авт.) забирает их!Там они в надежном месте. Все, что от меня надо, я теперь сделаю.Кого Аслан попросит из наших, отдам — Аллах свидетель! Пустьприходит, забирает. У меня уже ни на что нет надежды.

Из дневников

11 июля 2003 г.

Слушала сейчас его голос, записанный на пленку. Как логично все,господи!

«Кого попросят — отдам. Пусть Аслан забирает!»

Так ведь придет и заберет. И исчезнет эта юная вдова, потому чтоидти ей больше некуда — к родителям не вернется, тесть скажет:«Пришел твой черед отомстить». Умирать не хочется, и уходить в горык боевикам — тоже. Но что она сделает? Кто ее спросит?

Год она ест чужой хлеб. Год она одна, льет слезы ночами. Год онавспоминает, как кричала, «чтобы он знал, что я вместе с ним».

Еще полгода, и Луиза поймет, что ее жизнь не имеет смысла и чтонадо отомстить за мужа. Она все равно не захочет умереть. Но еезаберут, накрутят так, что она вообще забудет, как ее звать и ктоона такая. И потом — отвезут, запустят в толпу и взорвут.

Ее воля уже сегодня молчит. Еще чуть-чуть — и она станетмарионеткой в руках какого-то кукловода.

Глава 7

Остановите мужчин!

Я кричу: остановите их! Не женщин — мужчин, убивающих и этихженщин, и нас с вами.

Остановите тех, кто приходит за ними с оружием в руках и уводитза собой. Остановите тех, кто рыщет по всей Чечне и ищет тех, укого болит сегодня сердце и ранена душа.

Они не остановятся сами.

Им плевать, на жизнь своих же соотечественниц — сестер, матерей,вдов.

Они считают их за пушечное мясо и посылают, обвязанныхвзрывчаткой, в толпу ни в чем не повинных людей.

Им плевать на нас, на наши жизни и наше будущее. Они считают насстроительным материалом, из которого они делают историю.

Ни у «живых бомб», ни у нас нет выбора.

Погибнут все.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru