Пользовательский поиск

Книга Как пережить экономический кризис. Уроки Великой депрессии.. Содержание - На что полагается президент Обама?

Кол-во голосов: 1

Нетрудно предположить, что понадобятся годы для восстановления Запада, как и в 1930-е годы. Столь же долго будет продолжаться кризис международных институтов, которые в большой мере потеряют свою значимость. Прежний свободный поток капитала с Запада прекратится — и это поможет укреплению незападного мира.

В-третьих, подорван экономический авторитет Запада. Идеологическая сила Америки, ее идеологическая основа, прежде базировалась на огромной мощи ее экономики. Но теперь сила, подорвавшая мир социализма, отстаивавшая «дерегуляцию против регуляции», сумевшая обновить лейбористскую партию Британии, подвигшая на реформы Восточную Европу, ныне показала свою слабость. Рухнула финансовая система Соединенных Штатов. Более того: США и их западноевропейские партнеры ринулись на защиту национальных интересов. Свободный рынок перестал быть иконой. Американское правительство стало помогать тысячам финансовых учреждений своей страны, гарантируя долговые обязательства своей банковской системы. Франция, Германия и Британия немедленно последовали этому примеру. Глобальное движение к де-регуляции остановлено. Как сказал президент Франции. Николя Саркози, «с системой laisser faire покончено». А китайский вице-премьер Ван Кишан выразился дипломатично: «У наших учителей сегодня тоже возникли проблемы» [56].

Чего боятся американцы? Того, что такие страны, как Египет, Саудовская Аравия, Турция, ускорят реализацию своих ядерных программ. Получив ядерные возможности, Иран может перенести свою активность за пределы своих границ.

Глава десятая Сравнивая Великую депрессию и мировой экономический кризис нашего времени

Отличие современного кризиса от кризиса 1929 го да заключается в том, что с 1930-х годов сущест венно изменились подходы к проведению монетар ной и фискальной политики, изменились экономи ческие теории, на которых данная политик; основывалась. В 1930-е годы Федеральная резервназ система почти не принимала никаких мер, чтобы за медлить банковскую панику. В то же время прави тельство активно противилось формированию бюд жетных дефицитов (Клинтон) и старалось баланси ровать свои бюджеты, если экономике грозил; депрессия.

Нынешний кризис государственные институты Америки встретили, задействуя ФРС и стремясь использовать опыт 1930-х годов с самого начала. Экономисты и политики имеют опыт противостояния Великому кризису и менее значительным спадам XX века. Не должно быть сомнении в том, что США на долгие годы останутся важнейшим элементом мировой экономики (даже если эта роль несколько ослабнет). Всемогущество 1990-х годов подточить не так-то просто. Нам не ведомо, в каком виде выйдет из текущего кризиса экономика основных стран и кто посягнет на роль следующего мотора глобального роста потребительского спроса. Но с определенной уверенностью можно сказать, что впереди лежит период ослабления Соединенных Штатов, время, когда различные крупные экономики будут развиваться более самостоятельно, чем раньше. Для Америки период всевластия и всемогущества, период 1985–2000 годов ушел в прошлое. В то же время финансовый кризис заставил Америку забыть о высоких идеалах и задуматься об экономической целесообразности. По мнению Генри Киссинджера, «самым значительным событием 2009 года станет трансформация Вашингтонского консенсуса, согласно которому рыночные принципы. должны быть выше национальных границ. В глобальном масштабе эту позицию отстаивали ВТО, МВФ и Всемирный банк. Периодически возникавшие финансовые кризисы интерпретировались не как предупреждающие сигналы, что что-то не так в индустриально развитых странах, а лишь как некая аберрация в мире развивающихся экономик, которая может быть исправлена с помощью внутренних жестких мер. По сути это политика, которую передовые страны не были готовы применить к самим себе» [57].

Важность руководства

Гений Рузвельта сказывался в том, что он не только умел понимать, он умел успешно убеждать — зная жизнь, общее настроение, зная аргументы, необходимые в демократическом государстве. Рузвельт учитывал общественное мнение. Определить верный курс — это еще полдела; вторая половина — это убедить миллионы столь разных американцев следовать ему. В двадцатом веке Америка не имела лучшего оформителя морального, душевного и политического состояния нации, чем Франклин Рузвельт. Ему было присуще еще одно великое для политика качество: он видел пик силы противоположной стороны и имел нервы выжидать. Лишь когда силы противника переваливали за этот пик, он наносил ответный удар. Чувство времени, чувство готовности и неготовности было в нем абсолютным.

Франклина Рузвельта никогда не готовили к политической стезе. Ему предстояло быть уважаемым адвокатом и респектабельным землевладельцем, а не возбудителем чувств у сбитой с толку толпы. И сам росший в Гайд-Парке, Рузвельт далеко не сразу обнаружил в себе магнит, притягивающий к себе людей. Никто из близко знавших Франклина Делано Рузвельта в детстве, отрочестве и юности не подозревал, что имеет дело с политиком, который изменит двадцатый век.

Старый Гарвардский университет был желанным местом для Франклина, он окунулся в его атмосферу с желанием проявить энергию в общественной, спортивной и научной жизни. Критичность его вкуса сказалась в позднейшей ремарке: «В течение четырех лет я изучал экономику, но все, чему меня учили, не согласовывалось с истиной». Исключение составляла как раз не очень почитаемая в университете американская история. Тема курсовой работы — «Семья Рузвельтов в Новом Амстердаме»! Студент перерыл архивы, шел за строками Библии, вчитывался в старые газеты. И пришел к примечательному выводу: «Одна из причин — возможно, главная — жизненной силой Рузвельтов является их откровенно выраженный демократический дух. У них никогда не было ощущения, что, благодаря преимуществам, данным от рождения, они могут сунуть руки в карманы й благоденствовать, ничего не делая. Скорее они чувствовали, что, ввиду благоприятных обстоятельств своего рождения, они не имеют извиняющих мотивов для пассивности в отношении общества».

Отсюда, от истории, лежит прямой путь к политике — скорее, в джефферсоновском духе, к богатым и знатным направить свою энергию не на накопительство, а на благо сограждан.

Близко знавший Рузвельта Гарри Гопкинс, отмечая колебания своего шефа в малых проблемах, настаивает, что «в больших вопросах — в вопросах большой, реальной, постоянной значимости он никогда не изменял себе, он никогда не спускался со своей высоты». И Элеонора Рузвельт, не лишенная критического чутья, утверждает, что на протяжении всего своего жизненного пути ФДР никогда не уклонялся от главной цели — сделать жизнь своих соотечественников лучше. «Тысяча и одно средство были использованы, изменения курса были налицо, но эта цель всегда и везде оставалась главенствующей». Подводя итоги, историк Артур Шле-синджер пишет, что этот президент всегда был на стороне жизни, действия, движения вперед, будущего. Его феноменальная жизненная сила мобилизовала жизненную силу его страны, и это обеспечило его историческое бессмертие.

Когда на перевалах истории другие вожди, в других странах стараются реализовать нечто большее, чем сочувствие простому человеку и скромным людям, они демонстрируют полное незнание истории. Ее главная ниша для тех, кто выведет свой народ из обрушившихся на него несчастий. Солидарность — вот ключевое слово. С нею мы смело можем не бояться ничего, кроме самого страха.

Прав философ Исайя Берлин, указавший на исключительную человеческую чувствительность Рузвельта, на его знание, сознательное и бессознательное, надежд, страха и устремлений того множества людей, которые составляют народ. Это вольное или невольное знание, считает Берлин, было главным источником его величия, его гения, его места в истории. Словно различные потоки разнообразного общества отразили общую сейсмограмму в его нервной системе. Но знания было бы недостаточно. «Прежде всего, — пишет Берлин, — он был абсолютно бесстрашен. Он был одним из немногих государственных деятелей двадцатого века — да и любого века, — который не имел страха перед будущим».

вернуться

56

Altman К The Great Crash, 2008. A Geopolitical Setback for the West//Foreign Affairs. 2009, January/February. P. 112.

вернуться

57

Киссинджер Г. Конец эры самоуверенности // Мир в 2009 году. М., 2008. С. 36.

48
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru