Пользовательский поиск

Книга Как пережить экономический кризис. Уроки Великой депрессии.. Содержание - Помощь союзникам как предпосылка выхода из кризиса

Кол-во голосов: 1

Администрация Рузвельта, в свете общей ситуации разгула агрессоров в Европе и Азии, начала увеличивать военный потенциал. В январе 1939 года последовало дополнительное ассигнование полмиллиарда долларов военному ведомству. Весной 1939 года в Соединенных Штатах наконец назревает пересмотр Закона о нейтралитете. Рузвельт снова призвал конгрессменов в Белый дом. У стран «оси» шансы победить — пятьдесят на пятьдесят. «Я сделал свой последний выстрел. Дайте мне еще патронов в патронташ». Сенаторы сидели вокруг, удобно устроившись, сняв пиджаки, со стаканами в руках. Рузвельт и Хэлл говорили о грядущей грозе. Госсекретарь Хэлл сообщил: «Я хотел бы, чтобы сенаторы прочитали прибывающие ко мне телеграммы». Бора сказал: «Мои источники информации более надежны, чем источники госдепартамента».

В мае госсекретарь Хэлл выразил намерение правительства позволить державам, ведущим боевые действия, покупать оружие в США. Это означало, в частности, что Китай, жертва японской агрессии, мог рассчитывать на закупки американского оружия. Палата представителей ассигновала 500 миллионов долларов на военные нужды. Было решено увеличить число боевых самолетов с 5,5 тысячи до 6 тысяч. 9 августа 1939 года исполнительным приказом президента было создано Управление военных ресурсов под руководством Эдварда Стеттиниуса Борьба с кризисом теперь принимала новые формы — американская экономика стала выполнять военные заказы.

Теперь Рузвельт шел по тонкому льду между изоляционистским законодательством и желанием помочь англо-французам Он считал необходимым в случае начала боевых действий не спешить с объявлением нейтралитета, с тем чтобы демократии смогли вывести из США максимум заказанного военного снаряжения через Канаду и за пределами трехмильной полосы вдоль побережья.

Борцами с кризисом был создан совещательный Комитет по урану, состоявший из представителей армии и флота, под председательством Лаймена Бригса, директора Национального бюро стандартов. Заслугой Рузвельта в данном случае было то, что он не отдал новые и невероятные идеи на суд одного ведомства. Межведомственная борьба имела и положительные стороны. Перед Комитетом выступили Ферми иСцилард. Но потребовался еще почти год, прежде чем шок европейского конфликта дал ускорение американским исследованиям.

Еще будучи губернатором Нью-Йорка, Рузвельт сделал особым пять часов пополудни. В этот час подавались коктейли — это было время неформального обсуждения важнейших проблем Президент лично смешивал напитки. И здесь его привлекало необычное, гостям приходилось удивляться различным сочетаниям джина, рома, вермута и сока. Элеонора Рузвельт прибыла из Нью-Йорка, но она не любила легковесность этого часа. Рузвельт попросил Гопкинса: «Останься, я чувствую себя одиноко». После смерти в 1936 году Луиса Хоува Рузвельт испытывал нужду в откровенной беседе и сблизился с Гарри Гопкинсом. Их объединяло многое, втом числе чувство юмора, несомненное мужество, доверие друг к другу. «Они подходили друг другу по темпераменту», — пишет Ф. Перкинс. Гоп-кинс интуитивно знал, когда беседа должна быть серьезной, а когда следует расслабиться. Именно в этот полуденный час Рузвельт и Гопкинс определили стратегию страны, укрепленной битвой с кризисом, на ближайшее время.

В 1939 году безработица все еще оставалась на уровне 17 процентов. Индекс промышленного производства в 1939 году составлял 90 процентов от уровня 1932 года.

Великая депрессия и война

Шестого января 1942 года Рузвельт предстал перед объединенной сессией конгресса с традиционным посланием «О положении в стране».

Президент призвал к войне до победного конца «Этот конфликт не может завершиться компромиссом. Никогда не было — и не может быть успешного компромисса между добром и злом. Только полная победа удовлетворит сторонников терпимости, достоинства, свободы и веры».

Война несла глубокие изменения в американское общество. Начиная с 1940 года более семи миллионов американцев переехали из глубинки в индустриальные центры, где к концу войны их число выросло до пятнадцати миллионов. Промышленность почти удвоилась. Это была уже другая Америка Смещение населения происходило с Востока на Запад. Бурно росла Калифорния, увеличилось более чем на треть население Орегона и Вашингтона — в этих трех штатах производилась половина военных судов и половина самолетов. Одновременно шел процесс переезда фермеров в города, шесть миллионов белых и черных двинулись с Юга на Север. Все это вместе взятое означало окончание Великой депрессии и колоссальное переустройство американского общества… Ничто не могло быть большей манной небесной (после десятилетия половинчатых улучшений), излечившей базовое нездоровье американской экономики.

Военные программы президента на 1942 год стоили 56 миллиардов долларов — беспрецедентная для Америки сумма за всю ее историю. Рузвельт довел эти цифры до указанных выше пределов одним росчерком карандаша прямо перед произнесением речи. На укоризненный взгляд Гопкинса он ответил почти беспечно: «О, люди на производстве сделают все, если постараются». Капитаны промышленности выразили скепсис: только люди, никогда не сводящие концы с концами, могут замахиваться на подобное. Заволновавшемуся конгрессу Рузвельт сказал следующее: «Эти цифры дадут японцам и нацистам некоторое представление о том, какую ошибку они совершили в Пирл-Харборе». Теперь Америке следует работать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Заключая речь на высокой ноте, Рузвельт сказал: «Милитаристы Берлина и Токио начали эту войну, но закончат ее возмущенные массы объединившегося человечества».

Чтобы внести спокойствие в дома американцев, Рузвельт решил выступить с необычной радиоречью у камина. Президент сознательно решил показать всей нации, с какого низкого старта они начинают борьбу в глобальном масштабе. По словам Роберта Шервуда, «никто не был так хорош в поддержке морали и уверенности в себе и в то же время исполнен здорового оптимизма, как президент». Рузвельт призвал американцев запастись картами большого масштаба. «Я собираюсь говорить о незнакомых местах, 6 которых большинство никогда не слышало, о местах, которые ныне являются полем битвы цивилизации… Если они поймут суть проблемы и то, куда мы движемся, тогда можно будет положиться на то, что любые плохие новости будут восприняты ими спокойно».

Речь началась в десять часов вечера 23 февраля. Более восьмидесяти процентов взрослого населения слушали ее. Многие сидели, вооруженные картами. Ясным и уверенным тоном Рузвельт сравнил текущую ситуацию с первыми годами войны за независимость, когда революционная армия терпела постоянные поражения, страдала от недостатка в снабжении, почти теряла надежду. «Эгоистичные люди, запуганные люди объявили ситуацию безнадежной. Но Джордж Вашингтон держался своего курса, и новая страна появилась на карте мира». Нынешнему поколению тоже уготована нелегкая судьба, и американцы должны быть готовы к потерям. Время впереди принесет беды, но «ваше правительство несокрушимо уверено в вашей способности воспринимать самые плохие новости, не теряя твердости духа. Эта война — война особого характера, она ведется на всех континентах, на каждом острове, в каждом море, на всех воздушных просторах мира. Вот почему я попросил вас положить перед собой карту всего мира и следовать за мной, когда я обозначу основные битвы этой войны».

Рузвельт очертил ситуацию во всех основных регионах, сказал, что впереди лежащая дорога будет трудной, но он верит в творческий гений Америки, «способной обеспечить преобладание в военных материалах, необходимых для конечного триумфа». И заключил речь так: «В Берлине, Риме и Токио нас изображают нацией слабых людей и плейбоев. Пусть они скажут это генералу Макартуру и его людям… Пусть они скажут это летчикам на «летающих крепостях». Пусть они скажут это морской пехоте».

По общему мнению, эта речь была наиболее успешным выступлением президента со времени его первого радиообращения к стране. «Нью-Йорк Тайме» назвала ее «одной из величайших в карьере Рузвельта». Друзья поспешили посоветовать ему как можно чаще появляться на радиоволнах, но Рузвельт этот совет твердо отверг: «Я боюсь того, что мой выступления, став более частыми, потеряют эффективность… С другой стороны, каждое выступление требует четырех или пяти дней подготовки, чего я не могу себе позволить. Я думаю, что мы должны избежать превращения власти в личное руководство — мой хороший друг Уинстон Черчилль уже страдает от этого».

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru