Пользовательский поиск

Книга Империя Владимира Путина. Содержание - Революция для других

Кол-во голосов: 0

ДПНИ, безусловно, претерпит еще массу трансформаций и едва ли сохранится в нынешнем виде. Но националистические силы в процессе транзита власти в 2007—2008 годах сыграют большую роль — в этом сомневаться не приходится.

10-12 лет спустя

По экспертной России циркулирует миф, согласно которому у нас уже была оранжевая революция — в 1991 году.

Вынужден не согласиться. Если брать за эталон «оранжевого» украинскую революцию-2004, то 1991 год не имеет к оранжизму ни малейшего отношения.

Действительно, в России имела место национал-оранжевая политическая коалиция. Но ни в каком не 1991-м, а как раз наоборот — в 1996-м году. Народно-патриотический союз России (НПСР), поддержавший кандидата в президенты Геннадия Зюганова. Многочисленные некоммунисты и даже антикоммунисты сделали тогда ставку на представителя КПРФ. Но у той коалиции не хватило энергии и воли, чтобы взять власть.

Путь к победе-2008 лежит через создание нового НПСР, способного выдвинуть единого кандидата от всей без исключения реальной (небутафорской) оппозиции. Кандидата, который сумеет победить.

Авторская благодарность

Так что «национал-оранжизм», как выясняется, — очень правильное название. Хочется искренне поблагодарить того неизвестного солдата, который нашел это верное слово. Он всячески заслуживает хрустальной поздравительной рюмки в день нашей всеобщей победы.

МАЙДАН.РУ

[2]

Сегодня — вторая годовщина украинской Оранжевой революции. 22 ноября 2004 года несколько десятков, а затем и сотен тысяч украинцев вышли на киевский майдан Незалежности, чтобы опротестовать предложенный им политтехнологический вариант продолжения клептократии.

Сейчас многие участники Майдана — в первую очередь крупные бизнесмены, которые так и не успели или же не смогли конвертировать Революцию в устойчивую крупную собственность — не скрывают горького разочарования подлинным исходом той исторической драмы. Они, конечно же, лукавят (впрочем, может быть, искренне ошибаются). Действительно, многие активные деятели революции проиграли, оказавшись вне власти и без власти уже через полтора года после Майдана. Но оранжевые революционные ценности, вне всякого сомнения, победили — и эту победу никто уже не оспаривает. На Украине есть и реальная свобода слова, и полноценная состязательность политических субъектов, и право каждого гражданина на свободный политический выбор. Украина нарушила монополию Москвы на постсоветском пространстве, став альтернативным центром консолидации и источником политических инноваций.

И даже возвращение Виктора Януковича во власть произошло совершенно демократическим путем, после честных прозрачных выборов, чьи результаты никто не ставит под сомнение. Можно ли представить себе обратное: например, в ноябре 2004 г. Янукович становится президентом, а оппозиционные ему «оранжевые» силы весной 2006-го выигрывают парламентские выборы, и в кресло премьера уютно усаживается, например, Виктор Ющенко? Конечно же, нет. Если бы Майдан проиграл, многие ключевые фигуры «оранжевого лагеря», всякие Тимошенко-Порошенко коротали бы время, свободное от публичной политики, в тюрьме или эмиграции, Ющенко подсчитывал бы прирост поголовья своих национально-демократических пчел, ну а результат выборов в Верховную Раду был бы оглашен еще до начала парламентской кампании. В общем, все было бы как в путинской России, только еще провинциальнее.

Так что исторический результат налицо. Что же еще нужно сейчас оскорбленным в лучших рыночных чувствах творцам революции? Ах да, денег. Ну, с деньгами не задалось. Все-таки в этом вопросе «донецкие» разбираются куда лучше недонецких — это надо признать. И с этим смириться.

Но это все про Украину. А что касается России, то никакое событие последнего десятилетия не повлияло на кремлевскую политику так, как Оранжевая революция. «Новый курс» Путина, который стал очевиден в 2005 году, рожден Майданом. И только им.

Революция для других

Революции, как правило, приносят куда больше пользы не тем странам, где они случаются, а окружающему околореволюционному миру, другим государствам и нациям.

Решаясь на Революцию, неважно — осознанно или нет, народ внутренне соглашается с будущей Жертвой. Более того, люди в этот момент ощущают некую форму экстаза от совершающегося коллективного жертвоприношения — своего рода общности жертвенности Именно это чувство будут воспевать поэты и вспоминать уцелевшие участники событий — как лучший из лучших моментов своей жизни. Испытать подобное несколько раз за короткую человеческую жизнь судьба дарует немногим.

Однако последствия принесенной жертвы для страны и народа могут ощущаться далее десятилетиями. В отдельных случаях цена может оказаться слишком высокой. Россия до сих пор изживает трагические последствия 1917 года. В то же самое время другие страны и народы получают и воспринимают ценнейший опыт par excellence, зачастую не испытывая жертв и лишений. Они вполне могут учиться на чужих ошибках, адекватно корректируя собственное развитие.

Итогом Великой французской революции стало триумфальное распространение либеральных идей, экономический подъем, связанный, не в последнюю очередь, с повсеместным вторжением во власть буржуазии, развитие теории и практики гражданских прав и вытекающие из этого правовые реформы, расцвет культуры и философии. И когда в обезлюдевшей, обескровленной подвергшейся оккупации и зализывавшей раны после наполеоновских войн Франции царил унылый застой Реставрации, плодами Великой Революции активно пользовались формирующаяся новая Германия и понесшая минимальные потери Британия.

Итогом Великой Октябрьской революции 1917 года стало повсеместное распространение социалистических воззрений, триумф прав трудящихся, новый расцвет нового искусства. И если Россия принесла на алтарь этой победы многомиллионные жертвы, то большинство европейских стран и США должны быть благодарны России за этот масштабный социальный эксперимент, благодаря которому многие из них удачно скорректировали курс своего развития.

Революции 1789—1917 гг. были неотвратимыми шагами всемирного Модерна.

Несмотря на то, что украинские события по своему историческому масштабу, конечно же, не как не тянут на 1789 год (да и украинская Жертва не оказалась Великой к большому счастью украинцев), определенные аналогии все же провести можно. В конце концов положительные примеры имеются и в контексте малых революций — никому не хотелось повторять камбоджийские опыты Пол Пота над собственным народом, а свержение Николае Чаушеску румынами явно пошло на пользу другим восточноевропейским странам.

Хорошо, когда исторический опыт сопредельных или далеких стран учитывается, когда власть может делать правильные выводы из чужой истории и применять эти выводы в истории собственной. Это и есть один из важных показателей профессиональной пригодности правителей. Но просто беда, если события вне национальных пределов становятся единственным источником мотивации даже не для будущей модернизации, а для фактического продления агонии настоящего. Россия времен Путина здесь напоминает не понятливую Германию XIX века, а рыхлую и замшелую Австро-Венгрию тех же времен, довольствовавшуюся вечными подачками и отсрочками вместо реальных реформ и упокоившуюся таки в глубокой исторической могиле.

Более того, как ни печально признавать сей факт, именно в 2006 году стало ясно, что события на Украине — это все же не запоздалый для тяжелых на подъем украинцев ремейк русского 1993-го, это — репетиция ее собственного национал-демократического будущего, альтернативой которому может быть лишь судьба вечно оттягивавшей все перемены Дунайской монархии.

вернуться

2

Статья написана в соавторстве с Романом Каревым

43
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru