Пользовательский поиск

Книга Империя Владимира Путина. Содержание - Пора

Кол-во голосов: 0

Исходя из поставленной цели, Владимир Путин проводит вполне целостную экономическую политику, смысл которой — последовательное уменьшение обязательств государства перед населением и правящего класса — перед государством. Путинизм как паразитический, загнивающий ельцинизм добивается того, чтобы упомянутые выгодоприобретатели «большой» приватизации имели полное, узаконенное право не вкладывать никаких средств в реконструкцию национальной инфраструктуры, напротив, — чтобы это бремя было возложено, в максимально возможной степени, на никуда не спешащее население. К тому и сводятся монетизация социальных льгот, реформа ЖКХ и электроэнергетики.

С точки зрения фундаментальной логики путинского режима, любые и реформы и вообще активные наступательные действия оправданы и уместны лишь тогда, когда они ни на йоту не нарушают «стабильности». Поскольку на самом деле стабильности угрожают практически любые реформы, сегодняшний Кремль их не начинает, а начав, — приостанавливает, как только колеблется рейтинг президента или растет ропот в широких слоях населения. Еще во время президентской кампании Путина (весна 2000 г.) штабом Преемника был взят на вооружение тайный лозунг «Не расплескать»: ничего не делать, не проводить никаких активных мероприятий, поскольку любое действие ставит под угрозу неожиданно свалившийся на голову преемника запредельный рейтинг, в условиях же полного бездействия, Бог даст, как-нибудь дотянем до дня выборов. Это «Не расплескать» стало неформальным, подспудным, почти бессознательным девизом всего путинского правления.

Таким образом, Владимир Путин возглавляет и олицетворяет классический режим консервации — полного сохранения status quo. Такого типа режим ни в коем случае нельзя назвать консервативным (кремлевские идеологи в последнее время замечены в обильном паразитировании на этом термине): консерватизм предполагает модернизацию на базе национальной традиции, в то время как консервация — принципиальное отсутствие какой бы то ни было модернизации.

Именно поэтому Кремль функционирует исключительно в режиме don t act — react. Когда неблагоприятные внешние обстоятельства жестко вынуждают Владимира Путина, он с неимоверным скрежетом зубовным идет на имитацию радикальных ответных шагов. Именно имитацию — подлинных изменений режим консервации допустить не может по определению. Вместо реальной вертикальной мобильности — лесная резервация «Наших». Вместо реального «полевения» социально-политической политики — рассуждения о «борьбе с бедностью» (это в условиях-то монетизации льгот!) и симуляция великой антизурабовской социалистической революции (еще предстоит).

Поскольку нет развития, не может быть и успехов — и усугубление сырьевого характера экономики за пять с половиной лет высоких нефтяных цен об этом ярко свидетельствует. Согласно фундаментальной логике путинского режима, неизбежная безуспешность прикрывается безответственной пседоимперской риторикой. Рекламируется усиление международного авторитета России — когда на самом деле именно при Путине Россия утратила роль модератора постсоветского пространства и превратилась в страну «второй лиги», просто самый большой осколок СССР. Кремль исходит сладкой слюной по поводу «укрепления государства» — а тем временем государство заканчивается там, где начинается материальное поощрение чиновника любого уровня хозяйствующим субъектом. И так далее, и тому подобное.

Когда же Кремль в раздраженном отчаянии понимает вдруг, что ресурс тотального блефа близок к опасной черте исчерпания, главным достижением путинского режима объявляется собственно стабильность. Наша заслуга в том, что мы еще правим вами — вот фактический message кремлевской бюрократии, адресованный находящемуся за гранью ее понимания народу. А функция народа в этой концепции — оплачивать благосклонность терпеливых правителей. Деньгами и жизнями.

Похищение мундира

Заведомым пропагандистским блефом является и тезис о том, что Владимир Путин якобы представляет некую тайную корпорацию чекистов — наследников Дзержинского и Андропова, поставивших его во власть, чтобы вытравить ельцинскую русскую демократию.

Действительно, когда-то очень давно, в советские времена Путин работал в ГДР по линии КГБ СССР. Однако еще в 1990 году чекистская корпорация практически отторгла будущего президента, сослав его из сытой (по позднесоветским меркам) Восточной Германии на унизительно низкую должность помощника проректора Ленинградского госуниверситета по международным связям. С тех пор у Путина, как у всякого классического аутсайдера любой системы, куда больше оснований ненавидеть КГБ, чем любить.

Популярная байка о том, что на всех ключевых постах в исполнительной власти современной РФ сидят чекисты, также не выдерживает серьезной критики. И дело не только и не столько в том, что ни одна из по-настоящему влиятельных кремлевских фигур — от Дмитрия Медведева и Алексея Кудрина до Игоря Сечина — по происхождению не имеет ничего общего с КГБ СССР. Если понимать под чекизмом не запись в анкете, а некую неосоветскую имперскую идеологию, то именно ей-то сегодняшний Кремль абсолютно чужд. Тысячи же экс-чекистов, работающих на технических должностях, никакой погоды во власти не делают. Они — простые исполнители, которых охотно брали на работу еще при Ельцине за дисциплинированность, умение хранить секреты и выполнять поставленную задачу, какой бы она ни была. Нельзя не отметить, что в силу своей генезиса и изначальной психологии чекистская корпорация в принципе не способна к оформленным политическим инициативам. В одном из интервью по поводу августовского путча 1991 года бывший глава КГБ Владимир Крючков, отвечая на вопрос о том, почему вооруженный до зубов и уполномоченный на то госорган не спас Советскую власть, прямо сказал: нам требовалось решение Съезда народных депутатов СССР, а съезд так и не успел собраться.

Так что для сегодняшнего российского режима чекизм — не более чем элемент пиаровского блефа. Путин — это, скорее, Роман Абрамович, похитивший (или взявший напрокат) мундир офицера Лубянки.

Пора

Мне нередко приходится слышать от западных политиков, экспертов и дипломатов, что, дескать, нынешние российские правители «власть не отдадут». Костьми лягут, но не отдадут.

На мой взгляд, отдадут обязательно. Потому что никакая консервация не может длиться слишком долго. Система, лишенная развития, обречена смерти.

Главное, впрочем, в другом. Режим Владимира Путина теряет всякий смысл, когда выполнено его жизненное задание: вывоз из России обналиченных результатов приватизации 1990-х. С этого момента власть превращается для Путина и К° в сплошную цепь веерных отключений электроэнергии, замерзающих обезвоженных регионов, «Норд-Остов» и других тонущих батискафов. Ответственность безо всякой прибыли. А Владимир Владимирович этого не любят.

«Левый кремлеворот», исполняемый в полном соответствии со священным кремлевским принципом «dont act — react», станет последним блефом Кремля. Поскольку все прочие зоны возможного блефа уже затоптаны. А единственным подлинным результатом «полевения» станет предоставление кредитов за счет стаб-фонда особо лояльным к Кремлю бизнесменам — «на поддержку экспорта», как водится.

И самыми сложными в российской исторической повестке становятся уже не вопросы «Уйдет ли Путин?» или «Когда уйдет?». Вопрос наступающего дня: кто и почему придет нынешней правящей корпорации на смену.

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru