Пользовательский поиск

Книга Другая Россия. Содержание - лекция тринадцатая За что бороться?

Кол-во голосов: 0

Увы, новое поколение лидеров, отобранное Сталиным для руководства государством и армией было хуже по качеству первого набора маргиналов. Сталин благоволил своему собутыльнику по Царицыну — Ворошилову (их за возлияния во время обороны Царицына изругал однажды безжалостно Ленин). А Ворошилов, как и Буденный, продолжал считать, что главной в будущей войне будет кавалерия!

Постепенно неистовая армия парадоксальных командиров Фрунзе или Троцкого, армия гениальных непрофессионалов, неортодоксов, разбившая всех кадровых генералов вкупе с интервентами, перестала быть маргинальной. Настроили военшкол и академий, пригласили трусливых военспецов, и те стали учить красный молодняк искусству поражений, которому сами научились на полях Первой Мировой войны, где их громил неистовый немец. В армию перестали идти маргиналы и лунатики. Потому в 1941 и 1942 годах наших военнопленных гнали тысячами перед собой несколько десятков отборных немцев. Русских пленных было под два миллиона из-за этой дурной учёбы военспецов. В 1943, 1944, и 1945-ом — смерть в очах германцев и пулемёты заградотрядов позади — возродили безумие. А штрафники из тюрем придали войне мистический характер ритуальных убийств. Вот и выиграли мистическим усилием войну, вырастив наш фанатизм до степени чёрных пятен на Луне. И смерть выдыхая, победили.

И опять стали военспецы учить поражениям. А маргиналы увольнялись в запас и шли в сторожа и алкоголики. Той истины, что для войны нужны полностью отмороженные, и чтобы выиграть войну, нужно их найти и сделать командирами, — этой истины в России никто и сейчас не увидел. Потому наши генералы — лишь бюрократы в погонах. Воевать надо давать лейтенантам, и всякой талантливой шпане. Налётчикам. (Помните об этом, пацаны! Война слишком серьёзное дело, чтобы доверять её генералам!)

Обещанного с помпой, в подражание Французской Революции, равенства катастрофически не получилось.

Ну ладно, руководители государства должны жить в особых местах, их надо охранять, — все это понятно. Однако в руководители себя занесли самовольно сотни тысяч местных и центральных начальников и обросли привилегиями. И уже в начале 20-х годов нужен был гневный ересиарх наподобие Дольчино, который призвал бы их к бедности и нищенству. Вот в тюрьме у нас истинная бедность, хуже чем в монашеской келье, но на самом деле все есть, хотя и ничего нету. Почему русская революция сразу обуржуазилась, и у Луначарского играли на рояле, а Маяковскому — революционному поэту — Лиля Брик строго-настрого запретила появляться в Москве без «фордика»? Да потому что изначально все эти несколько тысяч маргиналов не объединяли в мистическое братство священные узы обобществленного имущества и обобществленных тел, как в конгрегациях Дольчино и Джона из Лейдена.

Образование оставили старое, царское, заменив лишь две-три дисциплины. Оставив старое образование, тем самым обеспечили воспроизводство Ветхого Адама до конца времен, навечно. Об этом уже было сказано в лекции «Schooling: они украли у вас детство».

Культуру проповедовали дряхлую, но безопасную, XIX века. Об этом есть в главе «Трупный яд XIX века», новые веянья культуры оставили за границами СССР, остановили железным занавесом, и тем лишили советского человека инструментов понимания и познания современного мира. Все революционные эксперименты в русском искусстве были остановлены. В искусстве победил с помощью правительства только социалистический реализм. Сам по себе яркий, иконный, символический стиль — соцреализм, конечно же, не мог быть употребляем для ежедневных низменных целей лжи, пропаганды и агитации. А его именно так употребляли полсотни лет. Что в живописи, что в литературе. В результате обесценили его, девальвировали.

Жаль, что бесшабашные эксперименты не прошли, не стали государственным стилем искусства. А ведь в первую годовщину революции Татлин сотоварищи окрасили деревья на Красной площади в ярко-алый цвет из пульверизаторов. А ведь башня III-го Интернационала и сегодня — шедевр экстремального радикального искусства. А ведь был великолепный архитектор Мельников, ему надо было дать строить. А ведь лучшим конникам I-ой Конной Армии в качестве награды за храбрость в Гражданскую выдавали красные кожаные галифе. Ведь хватало фантазии!

Я уже говорил, что большевики не уничтожили «адат». Пётр I, царь-революционер, если не весь «адат» убогой Московской Руси угробил, то две третьих его размозжил. Молодец, Петрище! Вот революционер! Вот радикал! После 1917 года вновь собрались в полном составе персонажи крепостного мира: садисты и мазохисты, палачи и жертвы. Именно из «адата» унаследовали наши пенсионеры ментальность покорных крепостных, а наши чиновники — ментальность самодержавных бар, а наши менты — ментальность забубенных опричников. Тот, кто поставит себе целью во что бы то ни стало создать новую Россию, должен быть готов переломить хребет русскому адату. Чтобы племя покорных, трусливых, трепещущих перед властью не возрождалось опять и опять.

И наконец, последнее. Уже Сталин открыто задушил Революцию. Избавившись от гениального духа маргиналов, он стал после войны прямо восстанавливать элементы имперского режима, уничтоженного в 1917 году. Повернулся лицом к уже уничтоженному православию, восстановил офицерское сословие, погоны, форму, вернулся к образованию классического образца, стал строить имперские здания. Только его смерть остановила Реставрацию.

Хрущёв остановил Имперскую Реставрацию, начатую Сталиным. Однако он устремил СССР в ещё более опасном направлении, он вернул страну в контекст буржуазной мировой цивилизации тем, что придумал соревноваться с Западом. При этом он не понял своим приземлённым умом коротышки в соломенной шляпе, пузан, что соревнуясь, ты принимаешь стандарты соревнования и неизбежно становишься похожим на того, с кем соревнуешься, того, кто диктует тебе эти стандарты. Хрущёв совсем приземлил, опустил Русскую Революцию тем, что заставил её измерять себя в терминологии валового национального продукта, в киловаттах электроэнергии, в тоннах пшеницы. Тогда как ей подобало быть измеряемой в количестве завоёванных территорий, в количестве войн, в счастье приобретения новых подданных, в сексуальной комфортности населения, в количестве взятых у врага городов, в количестве экстремальных исторических сцен, в подвигах, в количестве добычи от военных походов, в стихах, и маршах, и трагедиях. Хрущёв банализировал всех нас.

В дальнейшем, после Хрущёва, Генеральные Секретари КПСС уже не чувствовали особость своей державы, и не чувствовали свою связь с Революцией. Что общего у трясущихся Брежнева или Черненко с конниками в красных галифе, несущимися с метровыми бритвами в руках против польских улан под Варшавой? Ничего. Вот такая печальная история.

Дальнейшее хорошо известно. Введя Россию в контекст мирового сообщества государств (частично это совершил уже Сталин) большевистские цезари стали проповедовать производительность труда, а не мировое братство людей труда. Перейдя на терминологию капитализма, они незаметно для себя перешли и на практику капитализма. До 1985 года это был ещё государственный капитализм, в 1991 ворвался бандитский хищнический.

Следовало устоять. Надо было наотрез отказываться играть в западные игры. Ибо установление единого мирового экономического пространства автоматически влечёт за собой появление единого мирового политического пространства. Что и случилось неизбежно. Возникло единое мировое правительство. Это — семь наиболее экономически развитых стран мира и их лидеры. Подобная глобализация, как её сейчас называют, уничтожает свободы отдельных стран и целых регионов. В то время как регионализация, самостоятельность и сепаратизм способствуют свободе народов (и личностей). Помните о провале революции 1917 года всегда!

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru