Пользовательский поиск

Книга Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках. Содержание - Предисловие

Кол-во голосов: 0

Предисловие

В сборник вошли материалы, освещающие антиведовские процессы и охоту на ведьм во времена, когда Темное Средневековье уже стало далеким прошлым. Следует обратить внимание читателей: в XVI-XVIII вв. следствия и суды над ведьмами велись отнюдь не инквизицией (именно такой стереотип утвердился в массовом сознании), а светскими или местными властями. Конечно, бывали и исключения, так, в 1521 г. Совет Десяти вмешался в следствие на территории Брешии — стало известно, что инквизитор сжег 70 ведьм, еще 70 посадил в тюрьму, а общее число подозреваемых достигло 5000 — примерно одной четвертой всех, кто проживал в долине Тонале. Несмотря на протесты Папы Льва X (1513— 1521), на деятельность инквизиции в регионе венецианские власти наложили очень жесткие процессуальные ограничения. Веком позже всех потрясло следственное дело Пьера де Ланкра, французского инквизитора, обнаружившего не одну тысячу ведьм в стране басков. На этот раз с решительным протестом выступила консервативная испанская инквизиция, справедливо обеспокоившаяся тем, что истерия может перекинуться на соседние области, — член трибунала в Логроньо Алонсо де Салазар, посетивший южные регионы страны басков, выяснил, что большинство ведовских признаний являются самооговором. Девочки, признававшиеся в совокуплении с дьяволом, оказались девственницами (инквизитор узнал об этом у повивальной бабки и занес полученную информацию в протокол), горшки со снадобьями для полета содержали жидкости самого разнообразного происхождения — одно это само по себе противоречило всякой логике. Несколько ведьм признались в том, что проникали ночью в комнату инквизитора и пытались отравить его. Салазар отверг эти признания, констатировав, что не видит никаких поводов жаловаться на свое здоровье (в аналогичной ситуации Пьер де Ланкр рапортовал о том, что в его спальне ночью отслужили черную мессу). Годом позже по рекомендациям фрая Салазара были утверждены новые процессуальные нормы ведения испанской инквизицией дел о ведовстве. Они были продиктованы не столько милосердием к ведьмам, сколько здравым смыслом: инквизиция оказалась не склонна наказывать за деяния, которые невозможно было совершить.

На процессах XVI-XVIII вв. уже не шло речи о принадлежности обвиняемых к какому-либо типу ереси, поскольку ведовство оказалось ересью само по себе. Отбирая материал, мы решили не затрагивать процессы, имевшие политическую подоплеку, будь то преследование тамплиеров (1310-1314), Жанны д'Арк (1431) или Жиля де Рэ (1440). Этим эпизодам истории посвящена обширная литература, ныне доступная и на русском языке. Стоит сопоставить подобные процессы с эпизодами охоты на ведьм, чтобы понять: использование обвинения в колдовстве для расправы над отдельными людьми или даже группой лиц само по себе еще не провоцировало массовой истерии.

Тотальная подозрительность, царившая при дворе пап в Авиньоне в первой половине XIV в., привела к казни отдельных преступников, но не переросла в «охоту» на тех, кто был якобы готов совершить покушение на жизнь понтифика. Для антиведовской истерии необходима соответствующая социальная среда — замкнутая и изолированная. А папский дворец был центром дипломатической активности того времени, публика постоянно менялась, и страх не успевал укорениться. Конец поискам колдунов-злоумышленников положила эпидемия чумы. Анализируя хронологию дел, которые возбуждались против колдунов в XIV в., можно обнаружить, что парадигма обвинений, возникавших внутри папской курии, развивалась параллельно и аналогично событиям при французском, а в какой-то степени и английском дворах. Хотя в ходе политических процессов — в тех случаях, когда выдвигалось обвинение в колдовстве, — могли осудить не только главного виновника, но и группу пособников, составивших заговор против особы монарха или Папы, эти суды не вызывали «цепной реакции». Прецедент массового антиведовского процесса можно обнаружить в «Муравейнике» — книге Иоганна Нидера, написанной в 1435 г. Автор упоминает о событиях, произошедших в 1395-1405 гг. в Зимментале, когда множество людей были сожжены по приговору светского судьи за поклонение дьяволу, колдовство (причинение болезней и смерти животным и людям, кражу зерна, вызывание бурь, причинение бесплодия животным и людям) и предсказание будущего. Массовыми были процессы над еретиками, но обвинения в применении магии, как правило, ранее указанной даты выдвигались против одного или двух человек. Трое или пятеро сообщников — уже исключение. Во второй четверти XV в. появляются сведения об антиведовских процессах над десятками лиц и более.

Сборник рассматривает только те процессы, которые были вызваны массовой антиведовской истерией, за его рамками остались громкие дела, связанные с ликантропией, хотя охотой на оборотней в конце XVI в. занимались те же самые демонологи, что подвизались на ниве истребления ведовства. Страх перед людьми, которые превращаются в зверей, спорадически возникал (сообщение об одной истории тут же провоцировало следующую), однако повсеместного распространения не получил. К тому же у охоты на оборотней очень много общего — животные от подобных заблуждений страдали куда больше, чем люди, — с такими эпизодами, как появление в 1764-1767 гг. таинственного зверя в Гевандане, жертвами которого стали около ста человек. Читателям этот сюжет хорошо известен по фильму «Братство волка». Объединять под одной обложкой все случаи массовой истерии представляется избыточным. Парадокс «охоты на ведьм» заключается как раз в универсальном характере этого явления, перешагнувшего границы сословий, конфессиональной принадлежности, регионов и даже континентов.

За рамками сборника остались также истории об индивидуальных проявлениях одержимости, будоражившие Францию в правление первых Бурбонов. Кардинал Ришелье и другие министры короля искусно манипулировали этими скандалами в своих целях, эксплуатируя ложное благочестие и прилагая усилия, чтобы слухи об околдованных монахинях распространились по стране как можно шире. Среди французских аристократов возникла мода на колдунов и отравителей: то ли в шутку, то ли всерьез они создали все те тайные общества, существование которых тщетно пытались обнаружить средневековые инквизиторы. Назначив расследование по нескольким подобным случаям, Людовик XIV пришел в ужас от полученных результатов и запретил выдвигать обвинения в ведовстве.

2
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru