Пользовательский поиск

Книга Записки летчика М.С.Бабушкина. 1893-1938. Содержание - Маточкин Шар – остров Рудольфа

Кол-во голосов: 0

Но этого мало. На севере часты туманные, серые дни, когда небо и ледяные поля сливаются. Тогда трудно определить высоту. Мы будем сбрасывать на лед пакеты с яркой краской и голландской сажей – они окрасят лед и позволят нам точно ориентироваться при посадке.

Корреспонденты. – Не знаете ли вы, Михаил Сергеевич, средний возрастный состав участников экспедиции?

Бабушкин. – На этот вопрос я не могу вам ответить. Но в летной части экспедиции я по возрасту самый старший.

Во время полета на Северный полюс второй пилот флагманского самолета М. С. Бабушкин вел дневник. Первая запись, описывающая старт из Москвы, сделана в Холмогорах 25 марта 1937 года.

Старт

Лучшее время для полетов в Центральный полярный бассейн – ранняя весна: март-апрель-май. Зимой Центральная Арктика окутана полярной ночью. Лето там изобилует густыми туманами. Летние туманы очень устойчивы: они занимают огромную площадь, часто сливаются с облачностью, доходящей до высоты более пяти тысяч метров, и угрожают самолету обледенением.

Вот мы и стремились попасть на остров Рудольфа – базу нашей экспедиции – к весне…

Самолеты были испытаны, приборы и радио проверены. Но погода в Москве и на пути к Архангельску стояла скверная. Каждый вечер мы проводили над синоптическими картами, изучали движение циклонов. Утешительного было мало.

Наконец старт намечен на 22 марта. Придется лететь небольшими этапами – как позволит погода. Но и оставаться в Москве дальше невозможно: снег тает, аэродром портится, можно застрять…

Метеорологи дают довольно «резиновый» прогноз:

«Погода будет сносная. Однако возможно, что долететь удастся только до Вологды».

Всю ночь идет лихорадочная подготовка. Проверяем, все ли взято. Пилотов беспокоит перегрузка машин: отрываться будем с трудом, аэродром сильно испорчен потеплением.

В 5 часов утра 22 марта все в сборе на Центральном аэродроме имени Фрунзе. Лица утомленные: в эту ночь никто не спал. Нервы напряжены до предела, у всех одна мысль: «Удастся ли вылететь?»

Идет мелкий снег с дождем. Метеорологи торопят нас: «Вылетайте, товарищи». И в то же время видно, что они тревожатся: а вдруг обледенение?

С машинами маленькая задержка: на одном из моторов при запуске пробило током проводник, на другом остыла вода, надо ее подогреть.

Летчики бегают от синоптиков к машинам и обратно, на пути останавливаются и, подняв голову, долго всматриваются в небо, как бы пытаясь разглядеть, что ждет их под этими густыми, медленно ползущими облаками, изредка сеющими мелкий снег или дождь…

Приносят новую сводку погоды: на пути плохая видимость, снегопад, местами дождь. Но это еще полбеды: надвигается циклон, который надолго может задержать старт. За это время снежное поле аэродрома окончательно раскиснет. Тогда мы застрянем. Все это отлично понимают.

11 часов дня. Все машины готовы. Последний раз рассматриваем синоптическую карту. Изучаем каждый изгиб заштрихованного на листе циклона. Доклад главного синоптика слушаем с напряженным вниманием. Запоминаются его последние слова:

– На пути Москва – Архангельск возможно обледенение самолетов в воздухе. Встретится низкая облачность, местами видимость до пятисот метров…

Томительная тишина.

– Ну как, товарищи летчики, полетим? – спрашивает Шмидт.

– Надо лететь, – отвечают командиры кораблей.

– Прошу по самолетам! Все расходятся к машинам.

В 12 часов 25 минут наш самолет «СССР Н-170» поднялся в воздух. Следом взлетели остальные три самолета: «Н-171» (командир В. С. Молоков), «Н-172» (командир А. Д. Алексеев) и «Н-169» (командир И. П. Мазурук). Тремя часами раньше из Москвы стартовал оранжево-синий двухмоторный самолет-разведчик под управлением П. Г. Головина.

Метеорологи не ошиблись, их предсказание о погоде на пути до Архангельска было точным: мы встретили и снег и низкую облачность. Единственно, чего нам удалось благополучно избежать, – это обледенения.

За Вологдой машину стало сильно прижимать к земле.

Я крикнул Водопьянову:

– Смотри, альтиметр[16] показывает, что мы летим на двадцать метров ниже уровня моря!

В это время самолет шел примерно в пятидесяти метрах над лесом. Оказывается, мы проходили район, который находится приблизительно на сто метров ниже уровня Москвы.

В 5 часов вечера мы опустились возле Холмогор – родины великого русского ученого М. В. Ломоносова. Головин уже ждал нас.

Здесь, у Архангельска, по существу мы прощаемся с Большой землей. Дальше пойдут арктические этапы перелета.

Холмогорцы, вышедшие встречать экспедицию, были поражены обилием самолетов: четыре огромных воздушных корабля и двухмоторный самолет-разведчик! Опустившийся рядом с нами самолет «У-2» (для связи с Архангельском) казался младенцем в семье гигантов.

Первый этап перелета завершен. Мы прошли тысячу шесть километров без посадки.

Отдохнем, еще раз проверим материальную часть и, выждав хорошую погоду, двинемся дальше, к Нарьян-Мару.

Холмогоры – Нарьян-Мар

Столицу мы покидали на колесах, а в Холмогорах сменили колеса самолета на лыжи. Непогода нас преследует. До прибытия экспедиции в Архангельске стояли слабые морозы. Теперь идут дожди, мокрый снег.

Перебираться на автомобиле через Северную Двину стало трудно: во многих местах выступает вода. Снег раскисает. Снова возникает сомнение: удастся ли оторваться на лыжах?

Экипажи самолетов внимательно просматривают грузы: нет ли чего-нибудь лишнего? В отсеках наших воздушных кораблей хранятся самые разнообразные предметы – от бисквитов до бомб, которые предназначены для испытания прочности льда в районе полюса.

Механики проверяют моторы, устраняют дефекты механизмов, обнаружившиеся в полете от Москвы.

Как ни плоха погода, как ни тяжела работа, а бодрое настроение не покидает людей. Вечерами в столовой за ужином, в биллиардной, в курительной комнате все время слышен веселый смех. Это полярники рассказывают новичкам эпизоды из своей арктической жизни. Однако новичков в составе экспедиции не так уж много.

Наконец все проверено. Самолеты заправлены горючим. Назначается день отлета из Холмогор: 29 марта. Предусмотрительные синоптики заранее разочаровывают:

– О хорошей погоде не может быть и речи.

К 7 часам утра съезжаемся к машинам. Идет мокрый снег, видимость ничтожная. Ждем до последнего срока – до 2 часов дня. Улучшения нет; наоборот, ветер усиливается, надвигается шторм. Приходится тщательно крепить самолеты и выделить дежурных. Полет откладывается до следующего дня.

Утром 30 марта снова собираемся у машин. Погода чудесная: легкий морозец, небо покрыто редкими облаками, сквозь которые пробиваются солнечные лучи. Торопимся улететь, пока эти лучи не растопили снежный покров.

Очередная сводка о погоде: «Метель, снегопад, местами низкая облачность, ветер порывистый, но попутный».

К полудню все готово. Выруливаем на старт и в 12 часов 50 минут ложимся на курс.

Идем на высоте четырехсот – четырехсот пятидесяти метров.

Попутный ветер увеличивает скорость полета. Внизу – сплошные леса. Часто встречаются заснеженные озера.

В пилотской кабине тепло. Ветер совершенно неощутим, хотя временами мы открываем стекла «фонаря». Он сделан превосходно. Именно так нужно оборудовать все арктические самолеты.

Моторы работают четко, спокойно. Изредка связываемся по радио с теми пунктами, через которые проходит наш путь. Запрашиваем о состоянии погоды. Все чаще получаем приятные сведения: погода везде заметно улучшается.

В 13 часов 55 минут пересекаем реку Мезень.

Невольно вспоминаю минувшие годы… Одиннадцать лет назад я впервые прилетел сюда, чтобы работать на зверобойных промыслах в горле Белого моря. Все эти поселки – Верхняя и Нижняя Золотица, Ручьи, Мегры, Койда и многие другие – стали близкими, родными. Сколько пережито здесь за эти годы! А теперь я направляюсь дальше, в глубь Севера – туда, куда много раз обращал свой взор во время полетов над льдами Белого моря…

вернуться

16

Прибор, показывающий высоту полета. На старте стрелку альтиметра обычно устанавливают на нуль.

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru