Пользовательский поиск

Книга Я был адъютантом Гитлера. Содержание - Грозящая опасность под Сталинградом

Кол-во голосов: 0

Одновременно Гитлер передал под начало своего шеф-адъютанта Управление личного состава сухопутных войск. Предшественником Шмундта был брат фельдмаршала Кейтеля Бодевин, давно не справлявшийся со своими задачами. Сам Шмундт брать эти задачи на себя не стремился, ему и без того хватало дел. Но Гитлер в ходе продолжительных бесед убедил его в необходимости принять это Управление. Сам я находил данное решение правильным. Шмундт лучше всех знал мысли и представления фюрера по вопросам командования сухопутными войсками и был в состоянии довести их до сознания офицеров этих войск. За полтора года, в течение которых он руководил этим Управлением, Шмундт не раз вступал с Гитлером в споры и добивался осуществления своей точки зрения. Он был заступником офицерского корпуса сухопутных войск.

Бомбежка городов и разрушение промышленных предприятий

Сентябрь внес ясность: англичане своими бомбежками хотели, так сказать, отрыть второй фронт. Они бомбили Мюнхен, Бремен, Дюссельдорф и Дуйсбург. Во время этих налетов на большой территории страны объявлялась воздушная тревога и людям зачастую приходилось проводить много часов в бомбоубежищах. Это приводило ко множеству производственных аварий и несчастных случаев в военной промышленности. Воздушные тревоги, не говоря о причиненных бомбами разрушениях и потерях, являлись для населения тяжелым бременем.

Гитлер все сильнее задавался мыслью, где и как он может предпринять что-либо эффективное против воздушных налетов англичан. Его принципом издавна было: мстить за равное равным или даже большим. Но в данном случае это было невозможно. Бомбардировщик «Ю-88» в большом количестве еще не выпускался, а «Хе-177» был моделью абсолютно непригодной, в отношении которой фюрер с самого начала высказывал величайшие сомнения и, как оказалось, совершенно правильно. Все надежды возлагались на «Ю-88». Мильх, теперь несший в Берлине ответственность за производство, увидел себя вынужденным в первую очередь увеличить выпуск истребителей, чтобы улучшить противовоздушную оборону. Я был удивлен, тем что Гитлер казался удовлетворенным этими решениями и не пытался провести в жизнь свои взгляды. Когда я заговорил с ним об этом, он сказал, что доверяет Герингу, который пообещал ему быстрое улучшение дел в люфтваффе.

В конце сентября мы полетели в Берлин, где Гитлер хотел произнести речи и назначил несколько важных встреч. 28 сентября он снова выступил на очередном выпуске офицеров, закончивших военные училища и направляемых в войска. Слова фюрера предназначались 12 тысячам обер-фенрихов. Он выразительно и ясно обрисовал этим будущим молодым офицерам их высокие обязанности и дал понять, что, хотя борьба против русских и стала еще более суровой, уверен, что с немецким солдатом эту борьбу выиграет.

29 сентября Гитлер провел длительную и подробную беседу со вновь назначенным командующим группой армий «Запад» фельдмаршалом фон Рундштедтом. Фюрер опасался новой высадки англичан и обсудил с ним меры по обороне. Фельдмаршал столь пессимистично настроен не был. Опасения относились к особой проблеме, связанной с тем, что сфера его ответственности включала теперь и неоккупированную часть Франции. Он рассматривал эту зону как постоянно увеличивающийся шпионский резервуар, заглянуть в который не дано никому. Гитлер пообещал вскоре эти трудности устранить.

На следующий день, 30 сентября, Гитлер произнес речь во Дворце спорта по случаю начала акции военной «Зимней помощи». Я был поражен, с какой откровенностью говорил фюрер о тогдашнем положении. Исходя из немыслимости капитуляции рейха, он подчеркнул: англичане открыто заявили, что дело идет ко «второму фронту» и свою войну при помощи бомб они усилят, но изобразил и то, и другое как утопию и манию величия. Однако критически мыслящий слушатель мог думать о ходе дальнейшего развития все что угодно.

1 октября Гитлер принял фельдмаршала Роммеля и вручил ему маршальский жезл. Встреча была сердечной. В ходе долгой беседы о положении на фронтах Роммель высказал свои опасения, заботы и желания. Дополнительную головную боль причинял ему недостаточный подвоз оружия и техники. Фельдмаршал опасался, что однажды англичане выступят с большим перевесом в силах и тогда у него возникнут «затруднения». Роммель достиг в Африке Эль-Аламейна и значительно укрепил там свои позиции. Пока он еще был весьма уверен в собственных силах. Гитлер указал на возрастающее британское превосходство в воздухе, о котором ему доложили. Роммель же создавшееся положение критическим не считал. Оба осмотрели выставку нового оружия в саду Имперской канцелярии. Фельдмаршал стремился как можно скорее вернуться на фронт. Гитлер согласился с этим. Мне показалось, что фюрер начинает сам себе что-то внушать. Показалось мне и то, что он недооценивает силу русских, а также находится во власти ошибочных представлений об англичанах.

Грозящая опасность под Сталинградом

В тот же день Гитлер выступил с речью перед рейхе – и гауляйтерами. Сам я ее не слышал, но боюсь, что и она носила оптимистический характер. В последующие дни фюрер провел различные беседы, прежде всего по вопросам вооружения. 4 октября мы вылетели обратно в Винницу.

Состоявшаяся вскоре беседа с генерал-полковником бароном фон Рихтхофеном заставила меня серьезно призадуматься. Он всегда умел в разговоре с фюрером найти подходящий тон и высказывался столь же откровенно, сколь и критически, не называя при этом поименно виновных или козлов отпущения. Рихтхофен испытывал большие опасения насчет состояния Восточного фронта и обрисовал возможности, которые, по его разумению, имеются у русских. Опасения эти совпадали с опасениями самого Гитлера: оба предполагали, что Красная Армия на Дону все-таки пробьется через лесистую местность на северном берегу реки. Фюрер говорил по этом поводу и с Цейтцлером, которого, между прочим, Рихтхофен называл «радостным толстяком» и терпеть не мог.

В течение этой недели Гитлер неоднократно возвращался к размышлениям насчет возможных намерений русских и пытался получить от сухопутных войск помощь по линии противодействия этим намерениям на Сталинградском участке Восточного фронта. Ведь там были задействованы и армии наших союзников. Предостережения фюрера большого успеха не возымели. Кстати, первоначально отдел ОКХ «Иностранные армии Востока» считал, что возможный главный удар ожидавшегося русского наступления будет нанесен не по 6-й армии на Дону, а по группе армий «Центр». Но Гитлер в это не верил.

Он со все возраставшим опасением следил за усиливавшимся появлением в тылу немецких войск в России, как и в оккупированной Франции – диверсионных отрядов. Фюрер видел в том новую форму ведения войны, направленную на дезорганизацию немецких тыловых частей и служб снабжения. Поэтому 18 октября он отдал приказ, предписывавший войскам безжалостно действовать против таких отрядов и убивать партизан на месте. Йодль сопроводил этот приказ примечанием: он должен быть воспринят войсками точно так же, как в свое время «приказ о комиссарах». Но тревога Гитлера была обоснованной, ибо на севере в тылу немецких войск возникла огромная партизанская область, в которой командовал мой однофамилец – русский генерал Белов. Фюрер не раз в шутку советовал мне «урезонить», наконец, моего «двоюродного братца»!

100
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru