Пользовательский поиск

Книга Я был адъютантом Гитлера. Содержание - Летнее наступление

Кол-во голосов: 0

Полет к Кессельрингу и Роммелю

В последнюю неделю мая я совершил полет на Сицилию и в Северную Африку к Кессельрингу и Роммелю. Летел я через Катанию в Дерну, где Кессельринг разместил выдвижной пункт своей штаб-квартиры. Он принял меня очень приветливо, и я пробыл его гостем два дня.

Поводом для моей поездки явился план Роммеля взять Тобрук и пробиваться дальше в Египет. Условия, которые я обнаружил на месте, назвать хорошими было нельзя. В штабе танковой армии «Африка» уже находился намеченный в качестве преемника Роммеля генерал Крювель. Кессельринг с крайним нетерпением ожидал этой смены командования. Вечером у меня состоялся длинный разговор с ним насчет дальнейшего развития обстановки. Я знал, что в целом он видит все в весьма оптимистическом свете, а к этой операции Роммеля относится положительно. Но при этом Кессельринг сказал мне совершенно ясно: для длительного наступления на Египет сил не хватит. Захват Тобрука мог бы удасться Роммелю только в результате внезапного удара. Кессельринг указал на то, что подвоз всего необходимого зависит от итальянцев и, к сожалению, связан с большими потерями.

Утром 1 июня поступило тревожное донесение: генерал Крювель попал в руки англичан. Таким образом, надежда Кессельринга на скорую смену командования рухнула. Но я удивился тому, с каким спокойствием он воспринял это. Мы полетели на двух «Шторьхах» к Роммелю и встретили его примерно в 30 км юго-западнее Тобрука, обнаружив полную неразбериху, царящую посреди пустыни. Кессельринг обсудил с ним требующуюся авиационную поддержку. Роммель сказал: она станет нужна в ближайшие дни, чтобы в ходе успешной операции нанести удар по Тобруку. Во второй половине дня мы уже были снова в Дерне.

Звезда Геринга клонится к закату

Возвратившись в «Волчье логово», я обнаружил там весьма безрадостную обстановку. 27 мая в Праге было совершено покушение на обергруппенфюрера СС Гейдриха. Он был еще жив, но через неделю скончался от полученных ранений. Кроме того, в ночь с 30 на 31 мая англичане произвели на Кельн особенно крупный налет, в котором участвовало 1000 бомбардировщиков.

После того как я доложил Гитлеру о своем прибытии и прямо, без обиняков, сообщил ему о положении в Северной Африке, он в крайне резкой форме высказался насчет налета английской авиации на Кельн. Выразив недовольство слабым огнем зенитной артиллерии, он обвинил люфтваффе в том, что она уже с давних пор уделяла мало внимания этому оружию противовоздушной обороны. Я впервые услышал из его уст критику действий Геринга. Фюрер больше уже не доверял Герингу в полном объеме и упрекал за то, что ему самому приходится ко всему прочему заботиться и об организации ПВО на территории рейха. С этого момента Гитлер не уставал в разговоре со мной при всяком удобном случае подчеркивать (имея в виду Еншоннека и Мильха), что командование люфтваффе должно еще внимательнее относиться к защите территории рейха от вражеской авиации. Мне казалось, он ожидал еще большего числа воздушных налетов. Я подробно обсудил это с Ешоннеком.

Насколько серьезно воспринял Гитлер убийство Гейдриха, совершенное по распоряжению из Лондона чешского эмигрантского правительства, показывает его участие в государственных похоронах 9 июня в Берлине. Траурную речь произнес Генрих Гиммлер, между тем как выступивший затем фюрер ограничился всего несколькими словами признательности и скорби. Приветствовав прибывшего на церемонию чешского президента Гаху, он категорически предупредил его о недопустимости дальнейших террористических актов против германского господства в протекторате; в противном случае ему придется прибегнуть к весьма крутым контрмерам.

Во время пребывания в «Бергхофе» после похорон Гейдриха Гитлер 20 июня посетил имперские заводы в Линце, настаивая на ускоренном выпуске тяжелых танков. У него сложилось хорошее впечатление о работе линцских военных предприятий, но он, как всегда, предъявлял еще более высокие требования. В общем же фюрер, как я понимал, верно видел производственные возможности и требования его были выполнимы.

Из Линца Гитлер отправился в Мюнхен и принял там участие в траурной церемонии памяти погибшего руководителя «Национал-социалистического автомобильного корпуса» (НСКК) Адольфа Хюнляйна. Вновь ушел из жизни один из людей 9 ноября 1923 г., которого фюрер назвал особенно дельным и испытанным.

Вечером 21 июня мы выехали в Берлин. В пути Гитлер получил донесение Роммеля о взятии Тобрука. Фюрер очень обрадовался этому успеху и немедленно произвел Роммеля в фельдмаршалы, а также одобрил его дальнейший план продолжать операцию до выхода к Нилу – в противоположность итальянскому желанию все-таки захватить Мальту.

Летнее наступление

28 июня 1942 г. под кодовым наименованием «Голубое» («Блау») началось наступление по всему фронту от Таганрога на Азовском море до Курска, осуществляемое пятью армиями двух групп армий. После первого прорыва русской линии фронта войска планомерно продвигались в направлении Воронежа. Русские сдали его 6 июля. Затем соединения 6-й армии стали наступать вдоль Дона на юго-восток. В результате возник острый спор Гитлера с Гальдером и Боком. Фюрер еще в начале наступления четко определил: именно танковые дивизии должны наступать без всякой паузы, чтобы разгромить русские соединения и как можно быстрее выйти к Волге. Гитлер очень резко упрекал обоих за задержку войск на двое суток у Воронежа. Он был так взвинчен, что снял с должности командующего группой армий фельдмаршала фон Бока, заменив его генерал-полковником бароном фон Вейхсом. К своему приказу он присовокупил, что не позволит фельдмаршалам портить его планы, как это имело место осенью 1941 г.

Войска в хорошем темпе продвигались вперед, но в большей или меньшей мере наносили удар в пустоту. Число военнопленных было относительно невелико и позволяло заключить, что русский или отступал сознательно или уже не имел сил для длительного сопротивления. В Ставке фюрера по этому поводу велись бесконечные дискуссии. Гитлер решительно держался мнения, что русский выдохся, и требовал от соединений спешить. К сожалению, после первоначальных успехов произошла заминка из-за нехватки горючего. Моторизованным частям пришлось несколько дней ждать его подвоза.

16 июля передовая Ставка фюрера «Оборотень» («Вервольф») переместилась в Винницу. Гитлер чувствовал себя здесь неважно. Ему мешала жара, донимали полчища мух и комаров. Сам я в это время старался как можно чаще летать и поддерживать связь со штаб-квартирой Геринга и Ешоннека. За обедом и ужином фюрер держался очень свободно и открыто, весьма оживленно и с большой выдержкой дискутируя в эти недели с представителем главнокомандующего ВМФ адмиралом Теодором Кранке. Беседы велись отнюдь не только на военно-морские темы, а затрагивали любые предметы, к которым Гитлер, иногда долго, иногда мимолетно, проявлял интерес. Исключение составляла лишь высадка англичан 19 августа на французском побережье в Дьеппе. На суше командос натолкнулись на сильную оборону и всего через каких-то 12 часов убрались восвояси. Гитлер живо обсуждал с адмиралом эту акцию, и я пришел к выводу, что оба никак не могут объяснить себе столь бесперспективную затею англичан.

Большое раздражение и возмущение в течение нескольких дней вызывал у Гитлера подъем на крупнейшую гору Кавказа высотой свыше 5000 метров Эльбрус, на вершине которого 21 августа горные стрелки укрепили имперский военный флаг. Об этом действительно заслуживавшем внимания альпинистском достижении, не имевшем, однако, никакого смысла с военной точки зрения, фюреру не доложили ни до, ни после. Более того, перед наступлением на Кавказ он категорически запретил такие «экстратрюки». Сам же он узнал об этом совершенно неожиданно при просмотре еженедельного киножурнала. Найти ответственного, а тем самым виновного, оказалось делом трудным.

98
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru