Пользовательский поиск

Книга Я был адъютантом Гитлера. Содержание - Приоритеты в вооружении

Кол-во голосов: 0

Гитлер внешне оставался спокоен, не в последнюю очередь потому, что ответственность за этот инцидент в конечном счете нес Геринг как главнокомандующий люфтваффе. Но внутренне фюрер был крайне взволнован и взвинчен. Уже вечером 11 января после ужина в разговоре с дежурным военным адъютантом он откровенно и недвусмысленно высказался насчет того, с каким легкомыслием в люфтваффе транспортируют секретнейшие документы. Инцидент этот побудил фюрера еще 11 января издать «Основополагающий приказ № 1», согласно которому никто, ни один офицер и ни одно военное учреждение не имели права знать о секретных делах более того, чем это было безусловно необходимо из служебных соображений. На будущее запрещалась всякая «необдуманная передача по инстанции указов, распоряжений и сообщений, сохранение которых в тайне имеет решающее значение».

Пасмурная погода не менялась. Не было и никакой гарантии, что люфтваффе получит на целых три дня летную погоду. Поэтому Гитлер решил подготовку к наступлению приостановить. Необходимо было изменить ставший известным врагу план операции. Фюрер теперь твердо решил сконцентрировать основную массу танковых соединений на направлении главного удара, пробиться через Арденны к Маасу между Динаном и Седаном и оттуда дойти до устья Соммы. После мехлинского инцидента это было его твердым намерением, и он добился принятия данного плана вопреки многим трудностям с ОКХ и всяческим сомнениям.

24 января, в день рождения Фридриха Великого{189}, Гитлер выступил во Дворце спорта перед 7 тыс. кандидатов в офицеры, которые ожидали присвоения им лейтенантского чина, с изложением своих взглядов на современное положение в Европе. Он сказал, что «Европа, которая управляется по милости Франции и Англии, не дает возможности нормально жить немецкому народу… Какие бы ограничения мы для себя ни принимали, мы никогда не ублаготворим Францию и Англию. Если уж эта борьба стала для моего народа неизбежной, моя абсолютная воля – осуществить ее еще при моей жизни». Слова его молодые офицеры встретили аплодисментами более сильными, чем год назад на приеме в Имперской канцелярии.

30 января Гитлер снова стоял на трибуне Дворца спорта. Этот день очередной годовщины его прихода к власти в мирное время обязательно сопровождался речью фюрера в рейхстаге. На сей раз он воспользовался случаем обратиться непосредственно к народу. Гитлера встретили овацией, а речь его прерывалась возгласами одобрения. Сделав резкие выпады против Англии, фюрер заявил: «Герр Черчилль горит желанием перейти ко второй фазе. Он поручает своим посредникам -и делает это даже лично – выражать надежду, что наконец-то вскоре начнется борьба при помощи бомб. И они уже кричат, что борьба эта, разумеется, не остановится перед уничтожением женщин и детей. Да и когда Англия вообще щадила женщин и детей!».

Подготовка операции «Везерское учение»

Тем временем, после того как Гитлер преимущественно занимался операцией «Гельб», на первый план выдвинулась подготовка, операции «Везерское учение» («Везерюбунг»).

16 февраля интерес и раздражение у Гитлера вызвал инцидент в одном из норвежских фиордов, то есть в территориальных водах Норвегии. Германский транспорт «Альтмарк», обеспечивавший снабжение потопленного еще в декабре 1939 г. в устье реки Ла-Плата броненосца «Адмирал граф Шпее»{190}, имея на борту около 500 английских моряков с потопленных британских судов и пытаясь найти вдоль норвежского побережья путь возвращения в Германию, был взят на абордаж английским эскадренным миноносцем. Фюрер поставил вопрос так: почему команда «Альтмарка» не оказала никакого сопротивления и не донесла о передвижении английских военных кораблей в этой морской акватории?

21 февраля Гитлер принял генерала фон Фалькенхорста, которого Йодль рекомендовал ему в качестве военачальника, пригодного для боев в Норвегии, и поручил ему разработать план вторжения. в эту страну. Поскольку требовалась максимальная секретность, чтобы избежать случайной огласки, Фалькенхорст поначалу не располагал никакими служебными материалами, кроме карт. Поэтому он приобрел туристический путеводитель Бедеккера по Норвегии, заперся в номере отеля и во второй половине того же дня представил Гитлеру свои наметки. Фюрер одобрил его предложения; конфигурация страны обилия вариантов не допускала. . 23 февраля у Гитлера побывал Редер, сообщивший о гибели двух миноносцев в Северном море. Он предполагал, что оба корабля были потоплены своими же, германскими самолетами. Через несколько дней это подтвердилось, вызвав волнение в военно-морском флоте и люфтваффе. Фюрер обвинил обе эти составные части вермахта в легкомысленном проведении бесконтрольных операций и приказал принять меры к тому, чтобы такие невероятные происшествия больше не повторялись.

Споры вокруг плана операции

Главным аргументом Гитлера (несмотря на текущие меры по «Везерскому учению») по-прежнему был поход на Запад. Ежедневные обсуждения обстановки с Кейтелем и Йодлем зачастую превращались в весьма подробное рассмотрение ожидаемого сопротивления на бельгийской и голландской границах. Фюрер приказал дать ему все материалы о пограничных укреплениях, отдельных фортах и заграждениях и принялся разрабатывать собственные планы намечаемого наступления. Его предложения и ход мыслей приводили выходившего из кабинета фюрера Гальдера просто в отчаяние, поскольку он придерживался точки зрения, что это – дело самого командования. Гитлер же считал, что отдельные важнейшие элементы первого дня наступления следует точно определить и зафиксировать заранее. Отсюда проистекали бесчисленные разговоры.

Однако самой важной явилась беседа Гитлера с генералом фон Манштейном 17 февраля в Имперской канцелярии. Дело в том, что в первые дни февраля Шмундт побывал в группе армий «А» и подробно говорил с начальником штаба Рундштедта фон Манштейном, а также с его 1а (начальником оперативного отдела) – своим бывшим сослуживцем по 9-у пехотному полку Тресковым. Шмундт убедился, что эта группа армий еще с осени 1939 г. имеет иное представление о первых операциях на Западе, нежели генеральный штаб сухопутных войск. Манштейн неоднократно письменно излагал последнему свою позицию, но Гальдер каждый раз ее отвергал: операции должны вестись по плану ОКХ.

Поскольку Манштейн от своих идей не отступал, Гитлер приказал отозвать его из штаба Рундштедта и назначить командиром формирующегося 38-го армейского корпуса. Эта мера привлекла к себе всеобщее внимание: в ситуации между двумя кампаниями менять начальника штаба одной из групп армий – дело необычное! Тем более что ОКХ в предыдущие недели ничего сообщить фюреру об идеях и предложениях Манштейна не сочло нужным. Шмундт с удивлением принял к сведению параллельный ход мыслей Гитлера и Манштейна, а вернувшись, немедленно доложил фюреру соображения этого генерала и, конечно, вломился, так сказать, в открытые двери. Гитлер был точно так же поражен – правда, в меньшей степени – поведением Гальдера, которому и без того не доверял. Само собою разумеется, узнай фюрер раньше (когда ему самому еще не было ясно направление главного удара) об идеях Манштейна, он сразу вызвал бы его к себе. Теперь эта встреча состоялась в связи с новым назначением Манштейна.

Гитлер велел доложить план Манштейна. План этот полностью совпадал с его взглядами. Ядром плана Манштейна являлся перенос главного направления наступательных операций из полосы группы армий «Б» в полосу группы «А», а вместе с тем введение на этом направлении основных сил танковых и моторизованных дивизий. Теперь Гитлер настаивал на том, чтобы ОКХ немедленно разработало этот перенос.

Попрощавшись с Манштейном, фюрер еще долго разговаривал со Шмундтом, не скупясь на резкие слова по адресу Браухича и Гальдера. Оба эти генерала, говорил он, наверняка станут саботировать осуществление его идей и представлений и крайне затруднять ему работу. Но сейчас он никаких изменений в Главном командовании сухопутных сил предпринимать не хочет, однако обязательно сделает это после наступления на Западе.

69
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru