Пользовательский поиск

Книга Вокзал мечты. Содержание - Чита-Гврито, Чита Маргарита

Кол-во голосов: 0

Шекспировский трагизм музыки Шнитке носит у него отнюдь не умозрительный характер. Все умные рассуждения о "полистилистике" его музыки – скорее пища для рассуждений музыковедов. Важно то, что, стараясь в своем творчестве добраться до сути человеческого бытия, он непосредственно через свою душу и сердце пропускал столкновение полярных сил, его составляющих: любви и ненависти, правды и лжи, жизни и смерти. Недаром смерть в ее натуральном обличье приходила к Альфреду Шнитке с 1985-го по 1998 год четырежды – и он писал левой рукой ноты, даже когда уже не мог говорить.

Чита-Гврито, Чита Маргарита

Вот уже много лет с Гией Канчели – замечательным грузинским композитором – меня связывает и человеческая дружба, и какие-то общие представления о музыкальных ценностях.

Он нашел свой, совершенно неподражаемый язык. У меня нет смелости и фантазии как-то определить его, я только могу сказать, что это и есть язык Гии Канчели. Та глубина, красота, скорбь, тот юмор грузинский, который лишь усиливает трагедию, – вот качества, которые, по-видимому, и составляют его неповторимость.

Мы знакомы давно. Мне повезло, потому что он написал для меня несколько сочинений. Началась дружба с работы над его литургией "Оплаканный ветром". Невероятной красоты музыка, невероятной глубины. Я часто слушаю это произведение и, несмотря на то что знаю его неплохо, поскольку сам там солирую на альте, забываюсь и погружаюсь в него снова, как в первый раз.

В Амстердаме, на премьере "Стикса" Гии Канчели, со мной приключилась чЇдная история. Незадолго до этого Гия позвонил: "Слушай, не могу коду придумать. Тебе посвящается. Помогай". Ну, как музыкант может помочь композитору? На репетициях в Амстердаме, которые проходили очень сложно, как всегда бывает, когда готовишь мировую премьеру, мне встретился режиссер документального фильма о Гии Канчели. Между нами сразу возникла антипатия – он с самого начала стал наезжать: вот вы, музыканты, в детстве в футбол не играли, реальной жизни не знаете. И я ему предложил на спор, на бутылку коньяка "Хеннесси", проехать на велосипеде задним ходом, сидя на руле. Я в своей львовской молодости столько выиграл пари, исполняя этот трюк, что в успехе был уверен полностью. Обычно при езде задом наперед все сразу падают. Но я знаю фокус, при котором поворачиваешь правильно. Он стал отговариваться: мол, если я упаду и сломаю руку, премьера сорвется. Договорились сразу после премьеры. За пять минут до выхода Гия приносит мне в артистическую три варианта окончания "Стикса". Мы решаем, какой из них исполнить сегодня, а в зале – весь Амстердам.

После премьеры, невероятно счастливый, я вышел с охапкой цветов на улицу и увидел серую физиономию этого режиссера. "Коньяк?" – спросил я. "Велосипед?" – спросил он. Голландия – велосипедная страна. Я бросаюсь к симпатичной девушке, вывозящей свой велосипед из парковочных прутьев: "Дайте мне велосипед на одну минуту! Все цветы – ваши! Мы только что концерт сыграли. У нас тут спор".

Он поставил коньяк, я поехал, с шиком развернулся, отдал велосипед. Так она и уехала с цветами, обалдевшая. А мы пошли праздновать в ресторан.

Что такое счастье? Подумалось – вот уже несколько лет я не мог прямо сказать себе: счастлив. А в тот вечер я был счастлив дважды: этим подарком – премьерой "Стикса" и не менее – тем, что проехал на велосипеде и выиграл спор. И я понял: счастье не имеет размеров. Я пребывал в потрясающем настроении. А наутро позвонил Гия из Антверпена: "Юра, я тридцать пять минут слушал эту ерунду, чтобы узнать, правильно ли мы с тобой решили коду. И вот вместо коды ты едешь задом на велосипеде!" Оказалось, этот режиссер записал на видеокамеру мой чемпионский проезд, стерев при этом последние такты концерта. Все как в грузинской короткометражке!

У Гии вся жизнь состоит из таких историй. Однажды он оказался со своей очаровательной женой Люлей в ресторане. Они ужинали, и он слышит: "Чита-гврито, чита Маргарита…" Он доволен. Его музыка к "Мимино". Через десять минут другая песня, потом опять "Чита-гврито…" Короче говоря, исполнена была эта песня, пока они ужинали, восемь раз. Гия Канчели – композитор серьезный, автор симфоний, крупных произведений, но на тот момент популярность музыки к "Мимино" перевешивала все. Гия был в хорошем настроении, они пили вино, смеялись, и он сказал Люле: "Представляешь, какая популярная песня? Значит, так. Сколько ресторанов в Тбилиси? А сколько ресторанов во всей Грузии, а сколько во всем Советском Союзе. Мы с тобой наконец богатые". Они чокнулись, и он быстрым шагом подошел к оркестру: "Скажите-ка, чью это вы песню восемь раз сегодня сыграли?" Солист говорит: "У нас бригадир саксофонист. Он записывает, у него спросите". Гия подошел к саксофонисту. "Как чью? – удивился саксофонист. – Насидзе, конечно".

Фокус в чем? В рапортичку они записывали фамилию автора слов, и отчисления шли по этой фамилии.

"Стикс", написанный к концу 1999 года, к концу века, – просто фантастический подарок. Должен чистосердечно признаться, я сразу решил, что сделаю все возможное, чтобы произведение прозвучало как можно быстрее. До 2000 года. Я хотел поделиться им с московскими любителями музыки, с Большим залом консерватории. И это получилось. Прекрасно был подготовлен хор консерватории под управлением Бориса Тевлина, очень ответственно отнесся оркестр, встретившись с таким изумительным дирижером, как Джансуг Кахидзе. В общем, все как-то удачно совпало.

Мне кажется, что на сегодняшний день Гия достиг какой-то опасной черты. Потому что если человек достигает такой гармонии, то ему дальше ничего не остается делать, как начинать где-то опять ее разрушать, чтобы снова творить и дальше фантазировать. Дело в том, что мастерство его, человеческий опыт, мелодический талант и такой бешеный сегодня взлет популярности (и на Западе тоже) – все сейчас в полном соответствии. Может быть, я немножко преувеличиваю, но думаю, что все ему удается с легкостью Моцарта и Пушкина.

В "Стиксе" много очень интересных находок. Например, когда альт в унисон с хором, но при этом флажолетами, "насвистывает" ту же красивую мелодию. Это что-то заоблачное, нигде раньше такого не слышал.

Образом Стикса, реки, разделяющей в греческой мифологии царство живых и царство мертвых, Гия дал ключ к ясному построению своего сочинения: хор поет о прошлом, обратившемся в незыблемую вечность, оркестр вторгается буйными звуками земного настоящего, а альт непрестанно поет голосом души о страдании и трепете живущего на неизбежном пересечении двух миров. В своей небольшой аннотации автор сообщил, что тексты, исполняемые хором, – это "молитвы, названия грузинских храмов и имена ушедших друзей, а затем монолог о времени из "Зимней сказки" Шекспира". В финале виброфон имитирует плеск воды, эхом от альта к оркестру проходит отзвук земного веселья (автоцитата песенки из кинофильма "Мимино"), и альт-душа в изнеможении затихает. Все завершается взрывом этой трехсторонней напряженной связи, за которым полное небытие.

По сути, это был заказ, его просили сочинить реквием. Но он не стал его так называть…

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru