Пользовательский поиск

Книга В пылающем небе. Содержание - Еще немного

Кол-во голосов: 0

День уже клонился к вечеру, когда мы возвращались с боевого задания. Видимость стала заметно ухудшаться: густая дымка, которая была днем, сейчас местами переходила в туман, срывался снег. Снова приходится прибегать к радиополукомпасу: я полностью доверяюсь маленькой белой стрелке этого прибора. По мере приближения к аэродрому она ведет себя неспокойно: уходит то влево, то вправо, но я удерживаю ее на нуле, только при этом условии можно быть уверенным, что точно выйдешь на свой аэродром, даже при полном отсутствии видимости земли. Через белесую пелену вижу под собой населенный пункт. Стрелка радиополукомпаса мгновенно падает до отказа влево и тут же снова приближается к обозначению нуля – под нами аэродром Гросс-Шиманен.

Делаю левый круг и во все глаза смотрю, где же посадочное «Т». Но руководитель полетов словно догадался, что мне надо. В серое пространство одна за другой взлетели две зеленые ракеты – ориентир места посадки. Поставив самолет в указанное место, я вылез из кабины, отошел в сторону и наблюдал за посадкой ведомых. Уже замер на стоянке последний «ил», села и четверка Афанасенко, а я все стою в одиночестве. Глубокое волнение внезапно охватило меня.

Вот она, прусская земля!

Советский Человек, нет тебе цены за твое мужество, за твою несгибаемую силу воли в самые трудные минуты жизни твоей Родины! Ведь, кажется, совсем недавно ты насмерть стоял у стен своей столицы, выстоял на берегу Волги, дрался в горах седого Кавказа. На тебя смотрел весь мир с затаенным дыханием. Даже самые искренние твои друзья, и те с тревогою думали, что ты не выдержишь и, исходя кровью, обессиленный упадешь. Но ты не упал! Ты напряг каждый свой мускул, от злости и гнева до боли сжал челюсти и сам погнал со своей земли гитлеровскую нечисть и не остановился на этом. Ты услышал голос стонущей Европы и, жертвуя жизнями своих лучших сыновей и дочерей, пошел освобождать другие страны, другие народы… А сейчас твои сыновья уже находятся на земле, которая родила мракобесов, покоривших Европу, мечтавших покорить весь мир. Они мечутся в отчаянии и страхе перед неотвратимым, но справедливым возмездием!

– Товарищ капитан, чы вы щось загубылы? – рядом стоял Павел Фабричный.

– Да вот на землю загляделся. Земля как земля, и все же прусская!

– То так, – понятливо протянул механик, – зэмля всюду однакова, вона одна… тилькы люды ось… – помедлив немного, он махнул рукой в сторону недалеко стоящего самолета и прервал разговор: – Цэ, мабуть, нашего Афанасенка?

Я вспомнил вдруг о свидании в столовой.

– Ну то що, пидэмо вэчэряты? – как нельзя кстати предложил Фабричный.

Когда мы вошли в столовую, там уже стоял невообразимый шум. На пороге появился низенький толстячок с раскрасневшимся круглым лицом и изрядно отвисшим подбородком.

– Товарищи, кто желает посмотреть, как немецкие летчики пятки мазали с этого аэродрома, милости прошу! – тоненьким голоском пропел начпрод БАО.

– Ты, капитан, лучше бы ознаменовал первую посадку на вражеском аэродроме чем-нибудь… ну да ты сам знаешь, чем, – обратился к начпроду Вася Куликов.

– Не положено больше, – смущенно ответил начпрод, расплылся в улыбке и еще больше покраснел. А потом добавил: – А столовую немецких летчиков покажу, она вот через стенку.

Мы отправились за начпродом.

– Вот, извольте! – капитан открыл дверь и пригласил нас пройти в зал. На столах стояли тарелки с недоеденным супом, нетронутыми отбивными, хрустальные фужеры с компотом.

– Ах, какие же несознательные наши танкисты, как следует пообедать не дали! Какой компот пропал! – сострил неугомонный Кныш под общий хохот.

– Не до компота им было, видно – штаны еле унесли, – вмешался Коваленко.

– Ну, в общем все понятно. Давайте скажем «данке» нашему начпроду и пойдем к нашим отбивным, – подвел итог смотра Емельянов, – ужин для нас готов!

Шум не утихал. Впервые за долгое время штурмовики вместе с истребителями не только сели на одном аэродроме, но и за один стол!

– Белоконь, кто тебе разрешил опаздывать? – крикнул кто-то из наших ребят.

– Так это ты, Белоконь? – из-за стола поднялся плечистый здоровяк.

– Я… А ты, наверно, тот самый Афанасенко?

– Тот самый.

– Так вот ты какой! Настоящий Иван Поддубный!

Мы так крепко обнялись и расцеловались, что кто-то закричал «горько».

– Та не «горько», а горькой, – лукаво улыбнулся Семен Кныш и встряхнул флягой.

Я снял с ремня свою флягу – ну как не выпить за такую знаменательную встречу. За верного боевого друга, который не раз уберег меня от вражеских истребителей.

Грауденцская крепость

После выхода наших войск к заливу Фришес-Хафф все сухопутные коммуникации основных сил восточно-прусской вражеской группировки были прерваны. Прижатые к морю войска противника могли поддерживать связь с центральными районами Германии только по косе Фрише-Нерунг или с помощью морского и воздушного транспорта. В конце января фашистское командование предприняло мощный контрудар из района западнее Хейльсберга в направлении Мэриенбурга. Наши войска не только отразили этот натиск, но и перешли в первой половине февраля в решительное наступление, еще больше сжимая восточно-прусскую группировку.

Взаимодействуя с танковым корпусом, мы расчищали путь наступления: наносили удары по контратакующим танкам, артиллерии, били по опорным пунктам, в которых противник оказывал сопротивление. Обстановка быстро менялась. Линия фронта фактически отсутствовала. Мы сами определяли движение своих частей и наносили удары по сопротивляющемуся врагу. Все это приходилось выполнять, как правило, в сложных метеорологических условиях.

Во второй половине февраля полк перелетел дальше на запад – на аэродром Гросс-Козлау. Уже на следующий день нам предстояло нанести удар по железнодорожному эшелону на станции Яблау. До станции оставалось не менее пяти километров, но цель уже себя обозначила: из паровоза валил черный дым. Хороший ориентир! Но и нас обнаружили вражеские зенитки. В эшелоне, стоявшем под парами, было более двадцати крытых вагонов, кроме того, на станции находились еще два состава без паровозов.

«Надо в первую очередь вывести из строя паровоз», – решил я.

– Атакуем «эрэсами», – приказываю ведомым, – я бью паровоз! – И завожу группу так, чтобы атаку произвести под углом 90 градусов к эшелону. Ловлю в прицеле котел паровоза и планирую с небольшим углом, чтобы открыть огонь с меньшей дистанции. Паровоз быстро увеличивается в сетке прицела. Нажимаю на кнопку – огненные шлейфы отделяются от самолета. Белое облако окутывает паровоз. Идущие справа от меня летчики выпустили реактивные снаряды по вагонам. Из вагонов, как горох из мешка, высыпались солдаты в серо-зеленых мундирах и стали разбегаться, кто куда. Значит эшелон полностью загружен пехотой…

На второй атаке от пушечных снарядов загораются еще несколько вагонов. Гитлеровские солдаты – их очень много – в невообразимой панике мечутся вблизи эшелона. Четыре штурмовика проносятся всего в нескольких метрах над головами фашистской пехоты.

– Уходим домой… Маневрируйте… Будьте внимательны, смотрите за препятствиями – предупреждаю всех и еще ниже прижимаюсь к земле, перескакивая через пристанционные здания, через телефонные провода. Вот так же, прижавшись к самой земле, выходим из зоны ураганного зенитного огня.

Поднимаемся до ста метров лишь тогда, когда видим под собой свои танки и солдат, машущих серыми шапками-ушанками и поднятыми вверх автоматами. Станция Яблау была полностью парализована.

* * *

Вот и март пришел. Весна. Кому не приносит радости ее первое дыхание! Мы знали: эта весна будет особой. Она принесет народам Европы избавление от фашизма, а нам – окончательную победу. Гитлеровская армия еще яростно огрызается, но судьба ее, судьба фашистской Германии уже предрешена. Уже не каждый месяц, а каждый день приближает катастрофу гитлеровского режима в Германии, конец гитлеровского «нового порядка» в порабощенных странах Европы.

65
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru