Пользовательский поиск

Книга В пылающем небе. Содержание - Севастополь взят

Кол-во голосов: 0

Наша хата на самом краю села. Садок вырублен, забора нет. Кругом никого. Нет, вот идет какая-то женщина.

– Чи цэ ты… Кузя?

Слезы, объятия. И самый главный вопрос:

– А мого нэ бачыв, Стэпана, нэ бачыв?

– Нэ бачыв.

В слезах бежит куда-то причитая. А я иду к своей хате. Обшарпанная вся, смотреть больно. Сердце бьется, как перед опасным боевым вылетом. Сразу войти не осмелился – еще напугается мать. Стучу в окно.

– Хто там? – раздается родной голос.

– Цэ я, мамо.

– Господи…

Вот и мама, и Маруся, моя сестренка…

– Якый ты худый, Кузя…

– Были бы кости, мясо нарастет.

Мать суетится, что-то готовит на стол, а сестренка спрашивает:

– Ты насовсем? Ты насовсем, Кузя?

Как им сказать, что через день мне уезжать… В хате уже полно женщин. И все те же вопросы.

– А ты мого нэ бачыв?

– А мого, Кузя?

…С отпуском у людей обычно связаны самые светлые воспоминания. Я покидал родное село с болью в сердце: этим женщинам, может быть, никогда уже не придется увидеться с теми, о ком они меня спрашивали.

По возвращении в часть узнал, что Указом Президиума Верховного Совета СССР нашему полку учреждено боевое знамя. Полковое знамя – это великая воинская гордость! Мы с нетерпением ждали, когда у этого знамени на торжественный пост номер один станет первый солдат полка.

Утром 31 декабря 1943 года, когда все были заняты подготовкой к встрече Нового года, пришла весть о том, что сегодня нам будут вручать полковое знамя. Все только и говорили об этом. А во второй половине дня на летном поле выстроились летчики, воздушные стрелки, техники. У всех праздничное настроение. Командир полка подает команду:

– Сми-и-ирно-о!

Все замерли. Торжественные минуты. Заместитель командира дивизии по политчасти Тупанов передает в руки майора Ермилова полковую святыню. Принимая знамя, командир полка приник к нему губами. Штурмовики поклялись во имя Родины, во имя Победы не жалеть ни сил, ни самой жизни.

Знаменосец Владимир Корсунский, крепко стиснув древко, впервые несет алое полотнище перед застывшим строем. Слева от него чеканит шаг Семен Кныш, справа – Георгий Жорник.

Под этим знаменем мы преодолели большой и невероятно трудный путь войны. Под этим знаменем шли в свой последний бой наши боевые друзья, отдавшие Родине самое дорогое – жизнь.

Новая должность

После прорыва войсками 4-го Украинского фронта обороны противника на Перекопе и стремительного наступления 1-й Приморской армии со стороны Керчи в короткий срок значительная часть Крыма была освобождена. Враг, отступая, стягивал живую силу и технику к Севастополю. На дальних и ближних подступах к городу фашисты создали мощный оборонительный рубеж.

В конце апреля 1944 года наш полк получил приказ перебазироваться с Кубани на аэродром Чонграв. Этот маленький поселок затерялся в крымских степях севернее Симферополя (теперь он называется Колодезное). Сложилось так, что сто третий полк за время войны вот уже третий раз вступает в бой за родной Крым. Мы летели на небольшой высоте и хорошо видели, как жители Кубани и Тамани выходили из домов и в знак благодарности за освобождение махали поднятыми над головами шапками и платками. Пролетая над самыми головами провожающих, летчики покачивали крыльями.

На следующий день на аэродроме приземлился вездесущий По-2. Он подрулил прямо к КП. Из кабины вылез стройный высокий летчик в кожаном реглане. Знаков различия не видно, но, наблюдая за ним, мы догадывались, что это, видимо, большой начальник. Все даже встали, когда он проходил мимо нас, направляясь к землянке, где размещался КП. Не прошло и получаса, как подали команду построиться всем летчикам.

– Товарищ командующий! Летчики полка по вашему приказанию построены! – отрапортовал Ермилов.

Только сейчас нам стало ясно, что это генерал Хрюкин – командующий 8-й воздушной армией, которой была придана наша дивизия на время освобождения Севастополя. Глядя на него, многие ветераны полка вспомнили о Михаиле Яковенко… Они знали, какими закадычными друзьями были курсанты, а позже молодые лейтенанты Яковенко и Хрюкин. А потом, на войне, их судьбы сложились по-разному…

Командующий говорил коротко. Задача нам была ясна. Но генерал особо подчеркнул, что в районе Севастополя немцы сосредоточили огромное количество зенитной артиллерии.

Мы понимали, что освобождение Севастополя – задача для нас не из легких. В летчиках эскадрильи я не сомневался: Яков Сафонов, Василий Петров, Андрей Михеев выдержали экзамен на Кубани, Иван Бодров хотя еще не воевал, но показал себя смелым летчиком в учебных полетах. Вот только один Федор Трошенков беспокоил меня.

Как только группа подходила к линии фронта и нас окружали разрывы зенитных снарядов, Трошенков начинал метаться, ломал боевой порядок, а это нарушало огневое взаимодействие между самолетами и сильно усложняло задачу сопровождающих истребителей. В один из вылетов при таких обстоятельствах погиб летчик Михаил Одинцов.

Трошенкова нельзя было упрекнуть в плохой технике пилотирования: он пришел на фронт из летного училища, где был инструктором. А вот нервы его в бою не выдерживали. Как быть с ним? Ходатайствовать о переводе в другую эскадрилью. Но что это даст? Я решил поговорить с ним откровенно, и в то же время оттягивал этот неприятный разговор. С чего начнешь? Он рискует, как и все. Необдуманным, неосторожным словом можно вообще выбить человека из седла. Поэтому я не торопился, видел: Трошенков мучается, борется с собой. И я ему пока не хотел мешать.

Рано утром 5 мая на аэродроме вовсю бурлила боевая жизнь. Неутомимые техники в который уже раз осматривали свои самолеты. То тут, то там раздавалась короткая пулеметная очередь: воздушные стрелки проверяли надежность оружия. Я приказал адъютанту эскадрильи Андрею Фурдую построить летний состав. Полк получил первое боевое задание на крымской земле. Впрочем, какое же оно первое… Но разве можно сравнить его с теми, которые довелось выполнять сто третьему в 1941 году и в мае 1942-го?

Летчики стояли в кирзовых сапогах, начищенных до блеска (это надо уметь – настоящее искусство!), подворотнички светятся белизной, все гладко выбриты: вроде и не в бой собрались ребята, а на праздничный смотр. На правом фланге Володя Корсунский. Совсем юное, смуглое, очень красивое лицо, нежное, как у девушки. Огромные голубые глаза успели повидать и горы Кавказа, и суровое небо Кубани и не раз видели смерть. На груди три боевых ордена. Сегодня он пойдет в бой моим заместителем.

Возле Корсунского младший лейтенант Жабицкий. Он тоже очень молод. Техника пилотирования у него отличная. Но как проведет он свой первый бой? Скромен до застенчивости, и всегда на его губах доброжелательная улыбка. Кажется, он просто не способен сердиться. А в бою надо быть злым, злым до ярости. А вот и Трошенков стоит в вылинявшей полевой фуражке. Его глубоко запавшие задумчивые глаза смотрят куда-то вдаль. О чем он думает? На левом фланге шеренгу замыкает младший лейтенант Сергей Трифонов. На земле Сергей выделяется своей несобранностью. Заправка у него вечно «под деда Щукаря», а белые, как лен, волосы постоянно нуждаются в расческе. Но летает уверенно и в бою смел.

Старшина Семен Кныш привел воздушных стрелков. Каждый стал в затылок своему летчику. Среди них одна девушка, в синем берете с красной звездой, в коротенькой юбке и гимнастерке, туго затянутой армейским ремнем. На ногах большие кирзовые сапоги. Но грубоватая солдатская одежда не портила ее стройной фигуры. Щеки ее румяны, вся она пышет здоровьем и юностью. Сейчас она, единственная из девушек, служивших в полку, стоит в строю воздушных стрелков. Это – Нина Золотарева. Я смотрел на ее раскрасневшееся лицо, и мне было понятно ее волнение.

…Однажды Нина пришла домой и сказала:

– Мама, в горвоенкомате набирают девушек-добровольцев для работы на полевых почтах. Понимаешь, мамочка, письма проверять – это же очень интересно!

54
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru