Пользовательский поиск

Книга В пылающем небе. Содержание - Часть вторая В последний бой

Кол-во голосов: 0

14 августа на аэродроме Орджоникидзе произвели посадку семь «илов», из них только два исправных, а пять после перелета из станицы Нестеровской требовали серьезного ремонта. Техническому составу придется не поспать – в какой уже раз! – еще сутки.

На следующий день на двух исправных самолетах Емельянов и я нанесли удар по большой автоколонне, идущей на Баксаненок. Нас сопровождала шестерка Як-1, которую возглавил сам командир истребительного полка Ибрагим Дзусов.

Хотя мы сейчас непрерывно меняли аэродромы, но иногда приходилось базироваться вместе с полком Дзусова, который нас сопровождал. Как это было важно! Мы не только знали друг друга, но с каждым днем между нами крепла настоящая мужская, фронтовая дружба.

Дружили не только летчики, но и наши командиры. Они оба ценили достоинства каждого, но не хотели и ни в чем уступать друг другу. Дзусов и Мироненко были настоящими асами – в этом они считали себя равными, конечно, каждый в своей роли: первый – как истребитель, второй – как штурмовик. На танцах, которые иногда проводились по вечерам, они тоже были равны. Ибрагим Дзусов классически исполнял осетинскую лезгинку, а Павел Мироненко никому не уступал в украинском гопаке.

Павел Иванович великолепно стрелял из личного оружия. В этом он и хотел обойти своего соперника. Однажды Дзусов, Мироненко и Немтинов стояли возле пустого капонира и Павел Иванович предложил Ибрагиму посоревноваться в стрельбе. Он, конечно же, не сомневался в своей победе. Немтинова попросил быть арбитром. Условия: победит Мироненко – Дзусов отдает все патроны (а у него их полон карман комбинезона), а выйдет вперед Ибрагим – получает сто граммов, которые причитались за боевые вылеты. Хотя Мироненко и был уверен в победе, возможного проигрыша ему было не жаль. Он никогда не пил своих заработанных, а всегда отдавал отличившимуся в этот день летчику.

Пока обсуждали условия соревнования, возле капонира собралось много болельщиков. Первым стрелял Мироненко.

– Девятка! – крикнул арбитр, стоявший в стороне на таком расстоянии, что хорошо видел попадания. Болельщики – штурмовики – дружно зааплодировали.

– Восьмерка! – доложил Немтинов.

– А это – в семерку, – неопределенно сообщил арбитр, и аплодисментов уже не было.

Теперь очередь Дзусова. Он не спеша протер очки – Дзусов и летал в них, только поверх надевал еще летные – так же неторопливо надел их, вытянул правую руку с пистолетом перед собой, а левую заложил за спину, немного выставил вперед правую ногу и в этой позе застыл, как окаменелый. Застыли в ожидании и болельщики. Наконец, раздался выстрел, а вслед за ним голос Немтинова:

– Десятка!

Взрыв аплодисментов – теперь уже истребителей. Второй выстрел – восьмерка! Последний – девятка!

Обескураженный Павел Иванович не в силах был поверить таким результатам и, забыв о своем положении и звании, о наблюдавших болельщиках, побежал к мишени да так и замер возле нее.

Да, Павел Иванович, непревзойденный стрелок, оказался побежденным. Он предложил через несколько дней повторить соревнование на тех же условиях, а в душе твердо решил взять реванш за нежданный проигрыш.

В последующие дни мы замечали (но не подавали вида), как наш командир в свободное время насыпал в карманы патроны и уходил к тому же капониру, потом долго были слышны одиночные выстрелы.

Но второй раз встретиться нашим командирам так и не пришлось: часть Дзусова перелетела на другой аэродром.

16 августа штурман полка Буханов уже трижды водил группу на одну и ту же цель: надо было во что бы то ни стало задержать продвижение мотомеханизированных войск противника через реку Баксан в направлении на Нальчик. И вот он в четвертый раз полетит туда же. Его ведомые – Павел Назаров и Михаил Кузнецов. Мы привыкли в любых обстоятельствах видеть Буханова неторопливым и рассудительным. И теперь, когда он ставит задачу своим ведомым, его лицо выражает такое спокойствие, что кажется, он не в бой поведет летчиков, а в обычный тренировочный полет. Глядя на Андрея, вряд ли кто мог сказать, что это воздушный боец, который уже не раз бывал в труднейших переплетах, и диву даешься, как только жив оставался.

Сейчас Андрей не знает, каким будет этот вылет. Он просто поведет два штурмовика на уничтожение вражеских войск. Об этом он и говорит стоящим перед ним двум летчикам. Обычное задание, обычная подготовка.

Собрав на кругу ведомых, Буханов лег на курс. При подходе к цели тройку «илов» атаковали восемь «мессершмиттов». Звено сопровождавших истребителей сразу вступило в бой, но силы были далеко не равны. «Мессеры», как коршуны, набросились на штурмовиков. Ведя оборонительный бой, Буханов пробивался к цели.

Впереди по курсу двигалась немецкая механизированная колонна. Штурман полка, а за ним и ведомые устремились в атаку. Бомбовые взрывы перекрыли колонну, на дороге в нескольких местах вспыхнули пожары, огненные шлейфы реактивных снарядов соединили три штурмовика с фашистской колонной.

Но в это время за спиной Буханова раздался сильный металлический удар, словно от огромной кувалды. Руку обожгло невыносимой болью, и Андрей почувствовал, как рукав гимнастерки наполняется чем-то теплым. Кабина пропиталась противным запахом гари и раскаленного металла, на коленях и на полу кабины валялись осколки стекла от разбитых приборов. Истекая кровью, Буханов продолжал руководить отражением атак «мессершмиттов» и стремился кратчайшим путем вывести товарищей на свою территорию. Наши истребители продолжали воздушный бой. Очередная атака «мессеров», и загорелась кабина Назарова.

– Я ранен! – услышал Буханоз в наушниках голос Павла.

В кабине дым и пламя, горит сзади воротник комбинезона, на затылке загорелся шлемофон, но Павел не покидает самолета – в воздухе и на земле враг! Он так же, как и Буханов, стремится во что бы то ни стало перетянуть через линию фронта. Наконец, это им удается! Как только под самолетом увидели солдат, бросавших вверх пилотки, оба летчика пошли на вынужденную посадку, третий на избитом, искалеченном самолете потянул на свой аэродром.

Буханову и Назарову сразу была оказана медицинская помощь, в тот же день их доставили в армейский авиационный госпиталь. Андрей и Павел в воздухе шли рядом. Сейчас они тоже рядом, но только беспомощно лежат на больничных койках.

Павел был почти недвижим. Сильно обожженная шея, голова и лицо были забинтованы. Свободным от бинтов остался только рот, куда медицинская сестра осторожно пропускала чайную ложечку со сладким теплым чаем. До костей обгоревшие кисти рук в белых бинтах сейчас спокойно лежали вдоль туловища и, казалось, рядом с летчиком спали безмятежным сном два младенца.

Андрей лежал с закрытыми глазами. Взятая в гипс левая рука недвижимо покоилась на груди. В эти минуты в его голове, словно кинокадры, мелькали события последнего вылета. Он пытался привести в порядок свои мысли. Почему мы отступаем… Неужели у нас действительно нет сил остановить Гитлера… Подумать только, он уже к Нальчику рвется. Почему?

– Товарищ старший батальонный комиссар, только ненадолго, им сейчас необходим покой, – услышал Буханов голос хирурга. Тут же дверь открылась, и на пороге летчики увидели комиссара полка в наброшенном на плечи белом халате.

– Изрядно сволочи вас подолбали, но и вы им чертей дали! Именно благодаря вашим ударам продвижение немцев через Баксан приостановлено!

Слово «вашим» Немтинов так выкрикнул, что стоявший рядом врач многозначительно приложил два пальца к своим губам.

– На, Парфеныч, читай, да так, чтобы и Павел слышал, – уже шепотом сказал комиссар и положил в незабинтованную руку Буханова газету «Красная Звезда».

– Уже и Москва узнала… – взволнованно произнес Андрей, увидев Указ о награждении его орденом Ленина, а Назарова орденом Красного Знамени.

– Поздравляю вас, отважные соколы, с высокой наградой! – как-то особо торжественно сказал Немтинов, крепко пожав здоровую руку Буханова, затем подошел к Назарову и поцеловал в забинтованный лоб.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru