Пользовательский поиск

Книга Тюремные дневники. Содержание - 27 июня, пятница

Кол-во голосов: 0

'В общем так, вася! Дела у нас плохие. Отсюда мы либо вообще не выйдем, либо только одни, больше никто. Бери автомат и вставай за дверью. Я встану к ней спиной и начну разговаривать. Если услышишь, что разговор на повышенных тонах пошел, распахивай дверь и всех подряд вали без всяких колебаний. А я попытаюсь куда-либо в сторону уклониться. Все, кто там будет - наши враги. Я хочу, чтобы, когда я открою глаза, они все мертвые на полу лежали'. - Тот отвечает:

'Базара нет!'. Берет на изготовку автомат и становится за дверью. И вот, пока те на лифте поднимались, Маша оделась и под одеяло легла,

Боксер с автоматом за дверью встал, а я спиной к этой двери в прихожей. - А Боксер действительно стал бы стрелять? - переспрашиваю я. - Конечно, ни секунды не раздумывая. - Ну, и дальше что? - Итак, я открываю дверь, заходят четверо. Среди них Солдат. Я смотрю, все пьяные. Я думаю: 'Это хорошо! Они даже среагировать и уклониться в случае чего не успеют'. Начинаем разговаривать. Сразу на повышенных тонах. Я чувствую - все! Сейчас Боксер стрелять начнет! Уже даже в сторону от двери слегка отхожу. Но он что-то не стреляет. Но это хорошо оказалось, что он не стал тогда стрелять. У нас накал постепенно спал - в общем, пошли на кухню чай пить. Обошлось, короче. Они когда ушли, я смотрю на прихожую и думаю: 'Сейчас бы здесь четыре кабана лежали. А квартира на меня оформлена, опечатки мои кругом. Все! Конец'. - А ты не боялся, что они тебя сразу же убьют? - Да нет! Они бы так сами засветились. Вывезти должны были куда-нибудь. Сказали бы: 'Собирайся, поехали. С тобой человек один поговорить хочет'. Ну, а какие 'разговоры' в полчетвертого ночи?

Ясно все. - А Солдат об этом знает? Что у тебя Боксер тогда под дверью стоял? - Я ему рассказал потом. Он говорит: 'О-о!.. Это я вас, на хуй, недооценил!' А я еще боялся, что Глеб им что-то перед смертью рассказал, если в лапы к этим извергам попал. Если к Солдату в лапы кто-то попадал - это все! Шансов живым уйти никаких не было.

И чтобы скрыл человек что-то - это совершенно невероятно. Я такого еще не видел. - А ты сам видел, как людей пытали? - Конечно.

Неоднократно. Для меня тогда все эти пытки, расчлененки и смерти настолько обычным делом стали, что я на них вообще не реагировал. У меня даже чувство юмора тогда изменилось. Специфическим каким-то стало. Помню, едем мы с Глебом и телкой его в машине. Он телку свою в ванной трахал под душем, она как-то там неловко поскользнулась и голову себе разбила. Прикинь, раннее утро, народу на улицах еще никого, мы едем в больницу - злые, не выспавшиеся, а на заднем сиденье телка его вся в крови рыдает и никак успокоиться не может.

Истерика у нее. Я и говорю шутя Глебу: 'Слушай, а может, проще просто Солдату позвонить, чем с ней сейчас возиться? На конструктор ее - и в сумки!' А сам потом думаю: 'А ведь самое смешное, что позвонить сейчас Солдату - он и действительно приедет и даже не спросит ничего. Даже вопросов никаких задавать не станет. Приедет просто с сапожным ножом - и на конструктор. А потом скорая помощь - и в лес. Вот и все'. - Так это Солдат, что ли, Глеба убил? -

Конечно. Ну, не он был исполнителем, там другой парень - я потом все выяснил - но он все подготавливал. - Так Глеб им что-либо сказал? -

Нет. Они просто спросить не догадались. Сразу убили. - А труп куда дели? - Расчленили и сожгли. - А ты Солоника знал? - Знал. Да,

Солоник этот совершенно рядовым исполнителем был. Маленький такой, невзрачный… Была у него пара хорошо исполненных дел - вот и все! -

Так он тоже спецназовец бывший был, как Солдат? - Да никакой он не спецназовец! Это его адвокат потом все раздул. Книгу о нем написал и пр. А на самом деле ничего он из себя не представлял. Совершенно был беспонтовый. - Его Солдат убил? - Да. С парнем одним поехали в

Грецию и исполнили. А у нас тогда война с курганскими была. Вот и решили провести акцию устрашения. Потом тело подбросили в определенное место и курганским позвонили: 'Вон там-то и там-то, дескать, ваш Солоник валяется'. А этот разговор мусора подслушали.

Ну, все и завертелось. - А подругу эту его? Манекенщицу? - Так уж получилось. Что она там тоже в тот момент оказалась. Кричать начала.

Куда было деваться? - Слушай, Толь, а почему вы с курганскими воевали? - Да они вообще со всеми воевали! Со всей Москвой.

Курганские - это наши же, ореховские. Просто группа, от нас отколовшаяся. - Как ваши? Так они не из Кургана разве приехали? -

Это наша группа. Просто люди из одного города. А так они сначала у нас были. - А Витю ты такого знаешь? (Я называю фамилию Вити, моего бывшего сокамерника по Матроске.) - Нет. - А Андрея, он над нами сидел, в 2-5-4? У него двадцать четыре с половиной года особого. -

Андрея знаю. Я с ним здесь в одной камере сидел. - Слушай, а вот у

Вити семнадцать с половиной лет особого. Значит, на нем тоже убийства, наверное, есть? Чем он там, скорее всего, занимался-то? А то мы как-то с ним на эту тему не говорили. - Если семнадцать с половиной лет особого - наверняка был исполнителем. - Киллером? -

Да, причем серьезным. При таком сроке - наверняка. (Витя??!!) Р.S.

Кстати, жена Максима Борисовича (так зовут нашего третьего сокамерника - антиквара с шашкой) работает, оказывается, главным экспертом в Российской торгово-промышленной палате по чаю, кофе, какао и шоколаду. Так вот, лучший чай - 'Майский'. Туда в свое время все старые советские специалисты ушли. А лучшее какао - фабрики

'Красный Октябрь'. Все же западные сорта, поступающие к нам сейчас - полное барахло. К тому же, все они, как правило, вовсе не

'западные', а в лучшем случае - румынско-польско-болгарские. Вот так. Хотите верьте - хотите нет! За что купил - за то и продаю.

27 июня, пятница

Толин суд из-за болезни судьи перенесен на восьмое июля.

Соответственно, до этой даты с Солдатом он не увидится. Ладно, подождем. - Интересно, как нас вообще судить будут? - вслух размышляет Толя. - Сейчас по новому УПК свидетели обязаны лично выступать. На судебных заседаниях. А у нас с начала дела уже четыре свидетеля умерли… ('Умерли'?.. Хм!..)…Я не представляю, как теперь остальные выступать будут. - А как до этого выступали? - спрашиваю я. - До этого личного присутствия не требовалось. Просто их показания на суде зачитывались и все. А теперь новые правила ввели. Свидетели сами наверняка еще про это не знают. - А на тебя кто-нибудь показания давал? - Да был там один бизнесмен. Козел рогатый. Но он потом очень плохо кончил. С ним некоторые нехорошие вещи случились… Между прочим, помимо четырех свидетелей, в самом начале следствия погиб еще и руководитель их следственной группы.

('Генерал из Генеральной прокуратуры'.) Был застрелен прямо на улице по пути на работу неизвестным молодым человеком, чрезвычайно похожим на Толю, который на тот момент уже находился в розыске. ('Они вначале были уверены, что это я. Пока не разобрались…') Вечером

Толя и Максим Борисович обсуждают со знанием дела разные системы стрелкового оружия и, в частности, пистолетов. Их сравнительные характеристики, достоинства и недостатки и пр. Поскольку оба, судя по всему, являются в этой области фактически профессиональными экспертами (правда, по разным причинам), разговор получается очень содержательным. Оказывается, обычный ПМ - это практически идеальное оружие для города. Пуля может использоваться безоболочная - кусочек свинца со смещенным центром тяжести. При попадании в человека, пуля начинает 'гулять' по телу, что существенно увеличивает эффективность поражения. Дальность боя сравнительно небольшая, но для города много и не требуется. Зато при выстреле в помещении пуля практически не рикошетит. В отличие от того же ТТ. Пистолет сам по себе достаточно компактен. Очень неприхотлив. ('Хранить можно, где угодно. На чердаках, в подвалах. Он даже, если и заржавел весь, все равно стреляет. Если, скажем, любой другой пистолет где-то на чердаке лежал - его обязательно проверять надо. В лес ехать. Он может выстрелить, а может и нет. А ПМ проверять не надо. Взял и пошел.

78
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru