Пользовательский поиск

Книга Тюремные дневники. Содержание - 18 июня, среда

Кол-во голосов: 0

Зеленые человечки.) - А много по России таких бригад существует, подобных вашей? - Много. (Так-так!..) - А не знаешь, кто-нибудь из них мои билеты печатал? - Могу выяснить. Я же ребят всех знаю, кто в этой области работает. Могу поспрашивать. Измайловские, я знаю, точно печатали. (Та-ак!.. И куда же вы, блядь, спрашивается, смотрели, а?! Распиздяи инопланетные?!) - И много? - Не знаю. И, кстати, я тебе говорил про Южную Африку. Что это немцы тогда заказывали. Так вот, там среди них был только один русский. Ну, немец по паспорту, а на самом деле русский. Очень интересно!

О-очень!.. Итак, что же мы имеем? Темпы роста цен были чудовищными

(сто процентов в месяц). Систему со всех сторон рвали, разворовывали, растаскивали на части алчные и недобросовестные сотрудники; в нее вбрасывали, судя по всему, несчетными миллионами фальшивые билеты; ее целенаправленно и всеми силами разваливали власти; ежедневно поливали грязью с телеэкранов и со страниц всех газет средства массовой информации - и, тем не менее, она жила!

Назло всем и наперекор всему!! И не просто жила - процветала!

Стремительно и невероятными темпами разрасталась! Ведь все произошло за полгода! Первого февраля все началось, а уже третьего августа меня арестовали. Всего за какие-то полгода я практически с нуля, в одиночку добился того, что начал контролировать чуть ли не все денежные ресурсы страны! Еще бы месяц-другой и… И мне еще говорят о какой-то якобы 'нежизнеспособности' МММ, что 'пирамида вот-вот должна была рухнуть'!? Да у МММ, наоборот, была какая-то поистине дьявольская живучесть и жизнеспособность!! Ее вообще ничто не брало!

Это был, какой-то, блядь, Терминатор-3! Неуязвимый и неистребимый.

(Правда, я еще не смотрел пока этот фильм и так и не знаю точно, чем же там все кончилось и как же с ним в конце концов все же справились? Наверное, так же, как и со мной. Просто-напросто заперли куда-нибудь от греха подальше. В какое-нибудь, блядь, терминаторское спецСИЗО.) Днем разводящий (есть тут один такой пидорас) не разрешил мне взять на встречу с адвокатом пустые конверты. Как 'не относящиеся к Вашему делу'. Ну что? Новый раунд? Новую голодовку объявлять? Опять в шкаф? Ладно. Напишу завтра с утра жалобу на имя начальника СИЗО, а там посмотрим. В шкаф, так в шкаф. По хую! Тем более, что я, вроде, и отъелся уже… Вечером Юра рассказывает, как у них там, на Ставрополье, казаки пытались свои порядки устанавливать, и чем это все в результате закончилось. - На дискотеку явились с нагайками и начали всех лупить по беспределу.

Ну, один волыну достал и двоих на месте положил. И все сразу затихли! Где они? Никого больше не слыхать! - Между прочим, - небрежно замечаю я, - я и сам генерал-майор казачьих войск. И потомственный дворянин, заметьте! У меня даже грамота специальная есть. Со всеми орлами, печатями и личной подписью чуть ли ни кого-то из самих Романовых! Что правда, кстати, то правда. Есть у меня действительно такая грамота. Казаки торжественно вручили в свое время. Атаман какой-то там их казачий. Не помню уже сейчас, какого войска… За заслуги перед отечеством, естественно… Материальные, конечно, материальные!.. Выдал я как-то, помнится, что-то там кому-то когда-то… 'на казачьи нужды'… Отвалил от щедрот…

Наличными, разумеется, наличными!.. Без всяких расписок и документов

- все, как положено. 'На помощь же беспризорным казачьим детям'! - ну, какие, скажите на милость, тут могут быть 'расписки'? Это же святое! А мне вдруг в благодарность - почетную грамоту! О присвоении чина, сана и дворянства. Крепитесь, мол, уважаемый Сергей

Пантелеевич! Заграница нам поможет! Ладно, впрочем. О-о-о-хо-хо!..

Не высыпаюсь я в последнее время… Пойду-ка, пожалуй, хоть сегодня пораньше лягу. Так что, бай-бай! До завтра. Р.S. Саша-солдат однако с кичи пока так и не вернулся. Значит, все-таки пятнадцать суток ему дали. Демоны. Теперь до воскресенья ждать придется. По нашим расчетам он в воскресенье вернуться должен. А там, хуй его знает.

(Обычная тюремная присказка.) Подождем, в общем, до воскресенья.

Чего-чего, а времени тут навалом. Р.Р.S. Ларек должны сделать в четверг. Это еще одна новость. Адвокат сегодня сказал. Быстрей бы уж! А то совсем уже пиздец. Вилы! Скоро, блядь, и чай с кофе кончатся.

18 июня, среда

Суматошный какой-то день. С утра отдал старшему смены свою жалобу. Тот взял ее и стал зачем-то внимательно читать. Жалоба, между прочим, довольно длинная. Прочитал, так ничего и не сказал, и молча вышел из камеры. Дверь захлопнулась. - А зачем он читает? Не ему же жалоба, а начальнику? - удивленно поинтересовался я у Коли с

Юрой. - Ну дурак, еб твою мать! - раздраженно ответил мне Юра, снова заваливаясь спать. - Больной. Часов в одиннадцать дверь камеры вдруг неожиданно открывается. В дверях охранники. 'Все выходят из камеры!

Каждый берет все свои вещи'. Шмон? Ну-ну!.. Даже интересно. Первый раз же все-таки. Любопытно будет понаблюдать, как здесь все это происходит? А происходит здесь все это, оказывается, так. Каждый берет все свои вещи (кроме матрасов и постельных принадлежностей) и выходит с ними в коридор. После чего всех нас ведут вниз, заводят на сборку (в ту самую камеру, кстати, где я отбывал свою героическую голодовку), а уже оттуда потом начинают выводить по одному и шмонать за специальной стойкой. Шмонают, конечно, весьма и весьма тщательно и даже, я бы сказал въедливо, но в общем-то, все в целом протекает довольно спокойно, мирно и вежливо. Можно сказать, культурно. Даже протокол какой-то дают в конце подписывать, что, мол, 'претензий не имею' (или, наоборот, 'имею' - пиши, чего хочешь). Все, короче, как в лучших домах Лондона и Парижа. На должном блядском уровне. Как в лучших… домах, в общем. Возвращаемся в камеру - чистота, порядок.

Ничего не раскидано, не разбросано по всей камере, как это всегда и везде обычно бывает после шмонов. Нет, здесь ничего нигде не тронуто, все по-прежнему аккуратно стоит на своих местах. Красотища, словом! ('Гигиена и чистоплотность!' - наш девиз. Не волнуйтесь! Все стерильно.) К тому же шмоны, как выяснилось, здесь всегда только плановые. Внезапных практически не бывает. Да и происходят они всего-то два-три раза в месяц от силы. Не чаще. Что ж, это вполне нормально. По сравнению с другими тюрьмами ('домами') - так вообще просто замечательно! (Сервис, повторяю, на высшем уровне! Риска никакого! Удовольствие клиенту гарантируется!) Так жить можно! Я лезу на свою шконку, а Коля тем временем наливает воду в электрический чайник - обычный наш, российский, металлический, здесь во всех камерах такие - закрывает его крышкой и включает в розетку.

Вспышка! Громкий хлопок!.. Чайник сгорел. - Все, блядь, сгорел! - совершенно равнодушно комментирует Коля. - Пиздец чайнику. - И что теперь? - несколько обеспокоенно спрашиваю я. - Да ничего! Сейчас дежурному отдадим - пусть чинят, - все также равнодушно отвечает

Коля. - А пока без чая будем? - У нас же кипятильник еще есть! - терпеливо напоминает мне он. Коля не торопясь наливает в пластмассовое ведерко воду, опускает в него кипятильник и сует его в сеть. Новый хлопок и вспышка!.. Сгорел и кипятильник! Это, блядь, уже что-то новенькое! Пиздец что, решил сменить тактику и начал мне вредить по мелочам? Мало того, что в хате вообще ничего нет, полный голяк, хоть шаром покати, так теперь еще даже и чаю не попьешь! Что это, в конце концов, вообще за блядство! Вызываем дежурного. -

Монтера сейчас нет. - А когда будет? - Не знаю! Очень мило! 'Не знаю!' Тюрьма, блядь, козырная! - Да и хуй с ним, с гондоном! Я сам сейчас починю, - вдруг решительно заявляет Коля, уверенно берет чайник и начинает с ним возиться. Дай-то Бог! Будем надеяться, что он его действительно починит. Иначе… От меня-то в этом смысле толку - как от козла молока! Сами понимаете… Не знаю уж, как там от Юры… В этот момент в двери слышится какой-то скрежет. Все поворачивают головы. Дверь распахивается, и в камеру входит новенький с сумкой в руке и матрасом под мышкой. Молодой совсем на вид парень. Толя, двадцать четыре года. В тюрьме уже пятый год.

67
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru