Пользовательский поиск

Книга Тюремные дневники. Содержание - 10 мая, суббота

Кол-во голосов: 0

- И долго ты просидел?

- Всего?

- Ну да.

- Семь с половиной лет. В тюрьме три, в Ульяновске два и в

Стенькино под Рязанью - два с половиной. Ну, в Стенькино я уже как на курорте жил. Отдыхал.

- А чего ж так долго не переводился?

- Три раза запрос на меня приходил, а хозяин отказывал. Потом только, когда хозяин сменился, меня перевели. И то в обмен на какого-то бедолагу. Он в Ульяновск поехал. Мне потом пацаны в

Стенькино сказали, что один тут вместо тебя поехал. Ну, уж, говорю, извините! Тут уж на чей хуй муха сядет! (Кому повезет.) Стенькино мне после Ульяновска вообще каким-то раем показалось! Режим свободный, на волю звонить можно… Жена несколько раз на свиданку приезжала. Она у меня самая красивая! Я таких, как она, вообще никогда не видел!

- А чего ты вообще видел? Ты же всю жизнь в тюрьме просидел! - хладнокровно замечает Витя. - Тоже мне, знаток женщин!

Между ними начинается обычная шутливая перебранка. Я смотрю на

Костю, думаю о том, что его ждет, и мне делается в одно и то же время и жалко и жутко. "Мордовия, девять с половиной лет особого режима". При этих ужасных словах в воображении мелькает бесконечный ряд безрассветных дней, утопающих в какой-то зияющей серой пропасти.

Белый листок бумаги, лежащий на костиной шконке - ответ Мосгорсуда на кассационную жалобу - выглядит так мирно, словно и не содержит в себе ничего особенного. А на меня вид этой бумаги производит действие медузиной головы. Фактически это билет в ад, в мир иной.

В мир мордовских болот и мордовских лагерей. Столыпинских вагонов и колючей проволоки. Дубинок охраны и рвущихся с поводков, захлебывающихся в лае овчарок. Все в этом мире загадочно: и люди, и действия. Люди - это те самые люди-камни, которые когда-то сеял

Девка ли он и которые, назло волшебству, как были камнями, так и остались ими. Действия этих людей - каменные осколки, такие же холодные, бездушные и бессмысленно-жестокие.

Мне снова вспоминаются рассказ Кости про ульяновский карцер, и я впервые в жизни начинаю молиться: "Господи! Помоги ему! Сделай так, чтобы он вернулся! Пусть его дождется жена. Пусть у него вообще все будет хорошо. Ты же видишь все, Господи! Он не злодей, у него доброе сердце. Да, он согрешил, оступился, совершил ошибку. Но разве он не достаточно уже за нее заплатил? Всей своей загубленной жизнью, искалеченной судьбой! Что он, действительно, видел? Пожалей его,

Господи! Не оставляй его! Прости! Спаси!!"

10 мая, суббота

Совершенно невероятное событие! Праздник. День. Вся камера спит.

Вдруг лязгает ключ, дверь открывается и в хату, с матрасом под мышкой, заходит новенький. Все просыпаются.

- Можно войти?

- Да конечно! - сразу же подключается Костя. - Клади тут свои вещи, проходи к столу.

Тот снимает ботинки и босиком в одних носках идет к столу.

- У тебя тапочки есть?

- Нет.

- А ты охуел? Зачем же ты разулся?!

Новенький возвращается к двери, суетливо обувается и опять садится за стол. Торопливо выкладывает на стол пакет чая.

- Вот чай у меня есть.

- Да у нас тут чая на всю тюрьму хватит! - добродушно шутит

Костя. - С воли?

- Да.

- А статья какая?

Тот начинает рассказывать о себе. Статья такая-то. Зовут Леша, двадцать восемь лет, не москвич.

- Когда я служил в милиции…

Все переглядываются. Потом Костя осторожно спрашивает:

- Так ты что, в милиции служил?

- Ну, да!

- А кем?

- Гаишником.

- А звание у тебя какое?

- Рядовой.

- Ну, Леш, попал ты как хуй в рукомойник! Это не БС-ная хата!

(БС - бывшие сотрудники).

- Как не БС-ная?!

- Ты охуел? У меня вообще особый режим! А в соседней хате вор сидит. Ты в ад попал!

Костя встает, идет к тормозам и начинает в них изо всех сил колотить и вызывать коридорного. Андрей тем временем начинает допрос.

- Значит, людей обирал? Меня так же вот останавливали, такие вот хуесосы. А вот представь: я еду, а ты меня останавливаешь. Сколько бы ты с меня взял? Штуку, наверное? Не меньше?

- Ну… это же зависит от того, за что остановил… Да и я вообще потом в метро в основном работал! Ну, смотрел там, чтобы не торговали ничем.

- Бабушек обирал?

- Мы черных в основном гоняли.

- А вот тут вор в соседней камере сидит. Как раз из таких черных.

Азербайджанец.

(Почему азербайджанец? Грузин же, кажется?)

Костя возвращается к столу, так и не дозвавшись коридорного.

- В общем, так. Слушай. Если мы сегодня дежурного мусора не дозовемся, ты в хате сегодня переночуешь, а завтра на проверку выходишь с вещами и съезжаешь отсюда.

- Естественно! Я все понимаю… Но о человеке не по профессии же надо судить, а по характеру!

- А!.. За образ жизни, значит, спроса нет? - переспрашивает

Андрей. - Ну, жил я всю жизнь пидорасом, ну и что? Зато характер у меня хороший!

- У пидорасов вообще у всех характер хороший, - вступает Костя. -

У нас в Стенькино врача застали с пидорасом. Они заснули вместе.

Начальник медчасти пришла с утра, а они спят. Его сразу же уволили с таким треском! А пидорасу - как с гуся вода!

Новичок ничего не отвечает и только ежится. Разговор принимает какой-то все более и более странный оборот. Атмосфера сгущается прямо на глазах.

К счастью, в этот самый момент в коридоре слышится какой-то шум.

Костя вскакивает, бросается к двери и начинает колотить в нее ногами.

- Старшой! Старшой!!

- Чего стучишь?

- Подойди, пожалуйста, на минутку.

- Некогда мне!

- Подойди! Это в ваших же интересах. Иначе у нас тут до утра может случиться что-нибудь нехорошее.

Коридорный подходит.

- Что такое?

- К нам милиционера посадили по ошибке! А у нас не БС-ная хата!

- Как это не БС-ная?

Коридорный куда-то убегает, буквально через минуту возвращается, открывает дверь камеры, и Леша-милиционер со своим матрасом чуть ли не бегом покидает хату.

- Малолетки его бы за это время отъебать успели, - флегматично комментирует Витя.

- Как же его к нам посадили?

- А хуй ли! Серег, бардачина - она везде!

Все принимаются оживленно обсуждать происшедшее. Спать, естественно, никто больше уже не ложится.

- Я как увидел, как он сидит, сразу его в милицейской форме представил, - возбужденно говорит Костя. - Сидит… как красная тряпка для быка!

Костя делает большой глоток чаю и продолжает:

- Я подумал, провокация! Сидят, мол, спокойно. Вот и подсадили.

Пришлось бы бить, потом бы репрессии были со стороны мусоров.

- Ворам отписывать будем? - небрежно спрашиваю я, демонстрируя свои обширные познания тюремных обычаев.

- А зачем? Вот если бы мы его отъебали…

- Причем, Серег, ебать бы пришлось каждому! Пришлось бы тебе принимать боевое крещение, - смеется Витя.

(Интересно, это что, шутка?)

- Ну, может быть и не отъебали, но хребет бы сломали, - вступает

Андрей.

- Ебать бы не стали, - резюмирует Костя. - Но и ничего хорошего бы не получилось. Если бы не увели, мы бы сделали, чтобы его унесли.

Бить бы пришлось очень сильно. У нас просто хата мирная. В другой хате сразу бы бить начали. Помню, к нам на общак посадили таможенника. Не милиционера даже, а обычного таможенника! Его через десять минут просто убили. Я с пацанами у окна сидел. Так он просто до нас не дошел! В натуре! Я слышу: бум!.. бум!.. "Что там?" - "Мусор!"

- А представляешь, если бы мы его отъебали?! - смеется Витя. -

Написал бы ты, вась, своей жене: "Извини, дорогая! Изменил тебе с мусором. Ну, хуй ли! По работе. Такие у нас, на хуй, обычаи!"

Вечером Андрей стоит у окна, на решке, и смотрит во двор:

- Что они там жгут, интересно, все время?

- Мусор!

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru