Пользовательский поиск

Книга Тюремные дневники. Содержание - 24 апреля, четверг

Кол-во голосов: 0

24 апреля, четверг

Вася с утра уехал на суд. О продлении срока содержания под стражей. Накануне он прожужжал нам все уши этим своим судом.

Высказывал предположения порой до такой степени невероятные и задавал вопросы настолько фантастические, что я под конец даже всерьез усомнился, не издевается ли он над нами? "А если меня забудут заказать?.. А если я откажусь выходить из камеры?.. А если - из автозэка?.. А можно ли обжаловать решение в Верховном Суде?.. А в

Конституционном?.. А в Страсбургском?.." (Да, блядь, можно! Сегодня

Международный страсбургский суд на своем экстренном заседании рассматривает сверхважное дело о законности продления срока содержания Васи под стражей!)

До самой последней минуты наш многоуважаемый Василий Борисович пребывал, похоже, в твердой уверенности, что за ним сейчас непременно прибудет какой-то "специальный военный конвой с автоматами". ("Я же за военной прокуратурой числюсь!") Примерно в шесть утра дверь камеры отворилась, и дежурный мусор лениво спросил:

"Кто тут на суд?" Вася тут же весь как-то съежился, потом суетливо заметался по камере, подхватил свои вещички (пластиковую бутылку с водой и какие-то там бумаги) и рысцой выбежал в коридор. Дверь с грохотом захлопнулась. (Ага!.. "Конвой, блядь, с автоматами!")

А может, и вправду выпустят? Военная прокуратура, там, и прочее?.. Да нет!

Днем, часов в двенадцать, совершенно неожиданно заказали вдруг меня. "Мавроди, на вызов!" Это еще что такое? Что за новости? Кому это я понадобился? Адвокат только завтра должен прийти… Опять, что ли, следователь? Да нет, он не может без адвоката… Может, к куму?

Зачем?..

- Да брось ты, Серег, об этом думать, - флегматично заметил Витя.

- Сейчас все узнаешь.

Оказалось, блядь, что все-таки следователь. Тот самый старый знакомый ("долго теперь не увидимся").

- А где адвокат?

- Да зачем нам адвокат? Я, Сергей Пантелеевич, просто побеседовать с Вами пришел. Без протокола. Я просто сам понять все хочу. Разобраться. Я ведь давно уже это дело веду. Несколько лет.

Объясните мне все-таки, по возможности проще, принцип работы Вашей системы. Ведь это же пирамида! Должна же она была в конце концов рухнуть?! На что Вы рассчитывали, когда ее создавали?

- Я не хочу ни о чем беседовать и ничего объяснять.

- Почему?

Я молча смотрю на него и ничего не отвечаю. "Почему?" Он что, не понимает "почему"? Или только прикидывается? Дело громкое, скандальное, имеющее большой общественный резонанс. Я не буду даже употреблять всяких там страшных слов и определений - "заказное",

"политическое" и пр. Это по большому счету и не важно, заказное оно или нет. Главное, громкое. Очень громкое! А значит, заведомо с обвинительным уклоном. Просто в силу широкой известности.

Не могут же власти, после всех публичных заявлений, что я "жулик" и "мошенник", пойти теперь на попятный? После многолетних потуг следствия, после всего этого скандала, извиниться и взять свои слова обратно. Разодрать на себе ризы и публично покаяться: "Граждане! Мы ошиблись! Не было, оказывается, никакой аферы и мошенничества!

Никакой пирамиды. Мимо идоша и се не бе! Сергей Пантелеевич - честнейший человек! Зря мы его арестовали! Зря держали в тюрьме! Беззаконновахом! " Об этом же и думать смешно!

Иными словами, следствие должно быть заведомо сориентировано не на установление истины, а на поиски доказательств моей вины. Не важно, реальных или мнимых. Есть они или нет, но их надо найти.

Властям теперь уже, повторяю, просто деваться некуда.

В этой ситуации любые мои слова, даже самые невинные и безобидные, могут быть (а значит и будут!) использованы против меня.

Тем более, что это совсем несложно.

Чуть-чуть сместить акценты, сгустить тени, что-то подретушировать, об одном умолчать, а другое, наоборот, подчеркнуть

- и вот вся картина в целом заиграла уже совсем другими красками!

Измените угол освещения, ракурс, фильтры - и вот белое уже становится черным, а черное - белым. А может стать красным, синим, зеленым - по вашему выбору!

Вот именно этим-то следствие сейчас и займется. Подбором нужного ракурса и получением того, что угодно его начальству. Необходим только исходный материал. Любой! Нужна картина, чтобы было что освещать. Любые мои слова, разъяснения и заявления - это и есть тот исходный материал, с которым можно уже работать. Остальное - дело техники. Если же я вообще ничего не говорю?.. Нет материала - нет и картины. Работать не с чем. Освещать нечего. Дело лепить не из чего.

Конечно, что-нибудь в результате все равно да состряпают, это ясно.

Но зачем же мне облегчать им задачу? Пусть им будет потруднее!

Молчание затягивается. "Так все-таки, Сергей Пантелеевич, почему?

Поверьте, я просто искренне хочу во всем разобраться!"

Твою мать! Ну, чего ты, спрашивается, ко мне пристал? Вот, прямо прицепился! "Я искренне хочу!.." Возможно! Возможно, ты искренне и

"хочешь". Я вполне допускаю, что сам ты лично наичестнейший и наипорядочнейший человек, который "просто искренне хочет во всем разобраться". Допустим. И вот ты во все вник и во всем "разобрался".

И понял, наконец, что я невиновен. И дальше что? Ты пойдешь и заявишь это своему начальству? Ну, так тебя тогда просто сменят и назначат другого, более покладистого. Который будет делать только то, что ему прикажут, а не заниматься самодеятельностью и не совать нос, куда не следует. Выбирать, в общем, нужный ракурс. Искать нужный угол. Работать с тем материалом, который после тебя ему достанется. И который ты хочешь от меня сейчас получить. Неужели же это все тебе непонятно?

Ну, так в таком случае ты просто-напросто недалекий и ограниченный дурачок, простофиля, разговаривать с которым и уж тем более пытаться что-то ему "объяснить", растолковать, совершенно бесполезно. Зачем? Время только попусту терять.

Либо никакой ты не дурачок, а это обычная провокация, и действуешь ты сейчас по непосредственному поручению своего начальства. Пытаешься меня разговорить. Добываешь тот самый исходный материалец, которого так не хватает пока следствию… и давать который ему я вовсе не собираюсь.

Словом, получается, что с какой стороны ни посмотри, а общаться мне с тобой не стоит. Извини уж, конечно, но…

- Еще раз повторяю: я не буду Вам ничего объяснять и хочу, чтобы меня отвели назад в камеру.

- Но почему?

- Я не верю в объективность следствия.

- Да у нас даже не сложилось еще определенного мнения! Мы просто хотим сейчас во всем разобраться!

- Вы - возможно. Но у вас же есть еще и начальство.

- А что начальство? Начальство у нас честные и порядочные люди.

А вот это ты зря! Если в твою собственную честность я еще могу поверить (да и то чисто гипотетически), то уж в честность твоего начальства - никогда. Это невозможно в принципе. Если человек сумел попасть в системе на достаточно высокий пост, значит, он ее часть, плоть от плоти. А не какое-то инородное тело. Инородное тело любой системой, любым организмом отторгается. Как заноза. Сначала болеть начинает, мешать, потом нарывает и в итоге удаляется вместе с гноем.

Естественным, так сказать, путем. Потом ранка заживает и зарубцовывается. Как будто никакой занозы никогда и не было. Если же твое начальство прекрасно в этой системе себя чувствует, значит - оно ее часть.

А чтобы понять, что такое наша сегодняшняя система, наше, блядь, родное государство, достаточно просто прокатиться по Рублевке. Дачи, особняки, дворцы. Чьи они? Банковских служащих, госчиновников, депутатов?.. Откуда у них деньги? Откуда, к примеру, у банковского работника, пусть даже у директора банка, могут быть такие деньги?

Это же просто обычный служащий. На зарплате. Конечно, зарплата эта у него по обычным меркам высокая, даже очень - какие-нибудь там тысячи долларов - но ведь все равно недостаточная! На зарплату особняка не построишь. Значит - воруют. Тут и доказывать ничего не надо. И так все ясно. Вот они, вещественные доказательства - за кирпичным забором стоят. Особняк, лимузины и пр., и пр.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru