Пользовательский поиск

Книга Так начиналась война. Страница 47

Кол-во голосов: 0

Для выполнения этой задачи наш фронт, к сожалению, располагал очень ограниченными возможностями. Хотя 5-я армия сохранила свободу для активных действий, войска ее были ослаблены непрерывными боями. Еще тяжелее было положение 6-й армии. Генерал Музыченко все надежды возлагал на подходивший к Бердичеву 16-й мехкорпус, хотя по боеспособности и укомплектованности танками тот относился к числу наиболее слабых. Но и этот корпус командарм не мог использовать для контрудара. А в это время группа Огурцова из последних сил держалась под Бердичевом. Если враг сомнет ее, то фашистские танки и мотопехота устремятся в тыл главным силам фронта. Эта угроза вынудила наше командование вводить соединения 16-го мехкорпуса в бой в районе Бердичева по мере их подхода. Для контрудара с юга навстречу 5-й армии у Музыченко оставался лишь малочисленный 49-й стрелковый корпус.

И все-таки контрудар был жизненно необходим. Поэтому командующему 6-й армией отдано короткое боевое распоряжение: с утра 11 июля нанести контрудар из района Игнатовки в направлении на Романовку. Какими силами командарм должен был выполнять эту задачу, не указывалось. Мыслилось, что ему на месте виднее…

Срочно усиливался Киевский укрепленный район. Сюда направлялись подразделения 147‑й стрелковой дивизии, отошедшие под давлением противника, и две бригады 2-го воздушно-десантного корпуса (третья бригада была брошена в район Канева для обороны железнодорожной переправы через Днепр). Пробившиеся из окружения части 206-й стрелковой дивизии получили указание сосредоточиться в Фастове и занять там круговую оборону. А потом это соединение было направлено в распоряжение Киевского укрепрайона.

Когда принимались эти решения, я напомнил, что командир 147-й стрелковой дивизии остался вместе с частью ее сил севернее Нового Мирополя. Кто же возглавит те подразделения, которые будут теперь драться под Киевом? Генерал Кирпонос вспомнил понравившегося ему своей невозмутимостью и рассудительностью полковника С. К. Потехина, с которым недавно беседовал, и решил назначить его. Так получилось, что у одной дивизии стало два командира: один с остатками ее частей сражался в окружении, а другой возглавил подразделения, оказавшиеся под Киевом.

Приказ войскам был подписан в третьем часу ночи. После этого командование и штаб фронта переехали в Бровары, на новый командный пункт.

Разослав все распоряжения, на рассвете тронулись и мы — группа операторов и связистов. Прибыли в Бровары часов в 9 утра, когда штаб фронта уже несколько успел обжиться на новом месте. В отделах и управлениях шла напряженная работа. Все были чем-то встревожены.

— Что случилось? — спросил я.

— Фашистские танки у Киева!

Да, невеселые дела. Мы давно уже знали о прорыве фронта, но весть о появлении фашистских танков у Киева подействовала на нас угнетающе. А каково будет услышать это жителям города… Ведь они считали (так оно и было в действительности), что в последние дни ожесточенные бои шли вдали от города, на линии старых укрепленных районов. И вдруг враг чуть ли не у порога их родного дома… Киевляне мужественно встретили тревожную весть. Они продолжали выполнять свой долг каждый на своем посту. Лишь трудиться стали еще более старательно и упорно.

В оперативном отделе я застал на месте немногих товарищей — все были посланы в 5-ю и 6-ю армии для контроля за осуществлением контрудара, который должен был в этот день развернуться в полную силу.

Проанализировав все собранные нами сведения о начавшихся стычках войск Киевского укрепленного района с прорвавшимися немецкими танковыми частями, я поспешил к начальнику штаба фронта. Ему уже все было известно. Взяв у меня карту обстановки, он внимательно ознакомился с ней. Вместе мы пошли к командующему фронтом.

У входа в домик командующего нас нетерпеливо поджидал его адъютант. Оказалось, что генерал Кирпонос уже приказал вызвать к нему командующего военно-воздушными силами, начальника артиллерии, начальника инженерных войск, начальника разведки и меня.

Генерал Пуркаев направился в кабинет командующего, а я остался в просторной комнате, стены которой были увешаны картами. Пришел генерал-лейтенант авиации Ф. А. Астахов. В туго перетянутой широким ремнем гимнастерке с голубыми петлицами он выглядел по-прежнему молодцевато, несмотря на усталость. Как всегда, стремительно ворвался высокий и еще больше похудевший начальник артиллерии фронта генерал Парсегов. Гимнастерка, брюки, сапоги да и сам он, казалось, насквозь пропитались едкой пылью летних проселочных дорог. На осунувшемся загорелом лице живо сверкали темно-карие глаза. Увидев Астахова, он сразу кинулся к нему и начал о чем-то возбужденно расспрашивать.

Когда все были в сборе, из соседней комнаты вышли М. П. Кирпонос, Н. С. Хрущев, секретарь ЦК КП (б) У М. А. Бурмистенко и секретарь Киевского обкома партии М. П. Мишин.

Командующий фронтом, несмотря на каторжный труд по двадцать часов в сутки, казался довольно бодрым, только еще резче стали глубокие морщины на его продолговатом лице.

Сказав, что обстановка за последние дни резко ухудшилась, генерал Кирпонос предоставил слово начальнику штаба.

Генерал Пуркаев подошел к карте.

Он начал с сообщения о том, что нашим войскам не удалось остановить противника на линии старых укрепленных районов, которые мы так и не успели восстановить и подготовить к обороне. Танковые и моторизованные дивизии противника 7 июля прорвали Новоград-Волынский укрепрайон. Сегодня они уже оказались перед Киевским укрепрайоном, то есть в 20 километрах от города. Попытки 5-й и 6-й армий встречными ударами закрыть образовавшуюся в линии фронта брешь пока не увенчались успехом.

— Какие немецкие части подошли к городу? — спросил командующий.

— Пока установлена тринадцатая танковая дивизия.

— По Житомирскому шоссе отмечается непрерывное выдвижение танковых колонн к Киеву, — вставил генерал Астахов.

— По-видимому, это остальные дивизии третьего моторизованного корпуса из танковой группы Клейста, — высказал предположение Пуркаев.

Начальник штаба провел указкой по линии фронта. Она теперь начиналась примерно в 50 километрах к западу от Коростеня, затем севернее Новоград-Волынского резко поворачивала на восток, достигала переднего края Киевского укрепленного района, пролегавшего по реке Ирпень. Далее — резкий излом на запад в сторону Бердичева, от него линия нашей обороны тянулась вдоль железной дороги Бердичев — Шепетовка до Любара и через города Острополь, Летичев, Бар и Копай-Город. Противник пробил длинный коридор, по которому сейчас подтягивает войска к Киеву.

Подробно охарактеризовав положение и боевой состав войск фронта, Пуркаев особо подчеркнул тяжелое положение 7-го стрелкового корпуса, который вместе со 199-й стрелковой дивизией уже четвертый день сражается во вражеском кольце севернее Нового Мирополя. Несколько часов назад фашистское командование предложило (уже в который раз) окруженным сложить оружие. Наши бойцы и командиры снова ответили на это яростными контратаками.

Пуркаев отметил, что противник стремится любой ценой прорваться в Киев, овладеть им и его мостовыми переправами через Днепр. Это дало бы ему возможность нанести удар вдоль правого берега Днепра в тыл главным силам не только нашего фронта, но и соседнего. Южного. Кроме того — и это главное, — с захватом Киева он смог бы вторгнуться в Левобережную Украину, установить локтевую связь с южным крылом группы армий «Центр» и таким образом открыть широкие перспективы для дальнейшего продолжения войны против Советского Союза.

По мнению начальника штаба фронта, командование группы армий «Юг» попытается немедленно использовать успех, достигнутый танковыми войсками Клейста. В этой обстановке для нас чрезвычайно важно не только удержать Киев, но и не допустить выхода противника к Днепру южнее города.

Генерал Пуркаев касался лишь военных вопросов. Однако все мы прекрасно понимали, что удержание столицы Украины имеет огромное политическое значение. Было ясно, что гитлеровское командование захватом республики преследовало не только чисто военные цели — разгром одной из наиболее мощных группировок Красной Армии. Фашисты стремились поскорее заполучить Украину и по другим, не менее важным причинам. Они мечтали завладеть ее богатствами: хлебом, криворожской рудой, никопольским марганцем, донецким углем, металлургической и химической промышленностью. Они собирались обессилить украинский народ, оторвать его от других братских народов и обречь на рабство.

47

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru