Пользовательский поиск

Книга Первые залпы войны. Страница 21

Кол-во голосов: 0

Когда мы заняли оборону, лейтенант Богданов дал команду срочно окапываться. Высотка, на которой мы находились, представляла вытянутый горб длиною около полукилометра. Отстоять ее было нелегко, так как противник имел танки. Лейтенант Богданов сказал, что первую линию обороны удерживает батальон, в котором осталась третья часть личного состава, а нас поддержат два взвода сорокапяток и взвод ротных минометов.

С высотки, на которой мы укрепились, хорошо обозревалась первая линия обороны. Она проходила по такой же гряде холмов, которые простирались значительно ниже наших высоток. Перед ними со стороны противника лежала открытая местность: не то поля, не то луга. Поэтому нам представилась возможность наблюдать за действиями противника и своих, находящихся в первой линии обороны. Когда мы выходили на позицию, шел бой, и, видимо, поэтому противник не заметил, как образовалась вторая линия обороны.

Батальон стойко держался за высотки. Отстаивать их помогло более выгодное положение, чем у противника. Но силы были явно неравные. Оборонявшийся батальон поддерживало только два 45-миллиметровых орудия. Противник же беспрерывно сыпал на батальон мины и снаряды. Наши отвечали ружейно-пулеметным огнем только тогда, когда немцы оказывались в зоне поражения. Командиры говорили, что весь западный склон высоток усеян трупами немцев. Нам из своих окопов этого не было видно, но по тому, что батальон отбил десятки атак, можно представить, во что это обошлось противнику.

Мы спешно окапывались и в то же время следили за ходом боя. Немецкая артиллерия перенесла огонь на седловины между высотками. Зачем это было сделано, мы догадались после: расчистить путь для окружения тех, кто дрался на высотках. Вскоре после такого обстрела группа немецких автоматчиков через седловину обогнула находящуюся напротив нас возвышенность и стала с тылу ползком подбираться к обороняющимся. Селиванов хотел было ударить по ним из ручного пулемета, но я остановил его: «Без команды командира роты ни выстрела».

Но нервы у всех были на пределе, каждый едва сдерживался, чтобы не нажать на спусковой крючок. В это время три десятка бойцов выскочили откуда-то справа и бросились к высотке. Впереди бежал командир резервного взвода сержант Иванов, которого нельзя не узнать по его огромному росту. Немцы из-за шума боя не заметили приближения взвода, к тому же они знали, что у батальона исчерпаны резервы и ждать подмоги неоткуда. Резервный взвод почти в упор перестрелял прорвавшихся немцев и, потеряв только троих ранеными, вернулся назад. Это, как мы узнали позже, было сделано по приказу капитана Дементьева, который держал резервный взвод при себе. Оборонявшие высотку только после узнали о том, что были на волосок от гибели.

Противник на наших глазах трижды атаковал первую линию обороны и откатывался назад. После третьей, неудачной атаки батальон начал отходить. Сначала выносили раненых, затем шли остальные. Не верилось, что здесь оборону держал батальон. Живыми покинули позиции не более ста человек. Для отхода обороняющихся использовали передышку после очередной атаки. Немцы посчитали, что обороняющиеся ушли. Но, опомнившись, бросились, чтобы добить наших. Было уже поздно. Вражеская пехота без поддержки танков и артиллерии, не зная, что создана вторая линия обороны из свежих сил, напоролась на такой огонь, что заметалась на открытом месте и кинулась назад, оставив десятки убитых и раненых.

— Да, здесь нам несладко придется, — потягивая самокрутку, задумчиво сказал Селиванов.

Я был согласен с ним, но ничего не ответил. Ночью противник не решился нас атаковать. Это время мы использовали на то, чтобы отрыть ячейки в полный рост, соединить их ходами сообщения и лучше замаскироваться. В задачу нашего отделения входило прикрыть огнем седловину между нашей и соседней высотками. Богданов, который успел обойти все огневые точки и окопы, определил для нас ориентиры будущего обстрела, велел подготовить связки гранат, так как все понимали, что противник обязательно применит танки, чтобы смести нас с этой гряды.

Через час после рассвета началась обработка наших позиций авиацией. Бомбы сыпались настолько густо, что высотка от разрывов шевелилась, а в окопах отваливалась глина. Казалось, что после такой обработки не останется ничего живого, но большого вреда от бомбежки рота не получила. Хорошо, что сумели вовремя и как следует окопаться. Затем начался минометный и артиллерийский обстрел.

Чувствовалось, что противник бил наугад. Он еще плохо знал наши позиции и прощупывал их огнем. Но с нашей стороны ответа не получал. В это время пехота противника скапливалась в кустарнике, который располагался у восточного подножия гряды высоток, покинутых накануне нашими войсками. Когда прекратился артобстрел, артиллеристы сорокапятки выкатили свои орудия на прямую наводку. Их позиция располагалась метрах в пятидесяти правее нас.

В воздух со стороны противника поднялось несколько ракет. Мы напряженно наблюдали за кустарником, где сосредоточилась пехота, зная, что самый сильный удар будет нанесен оттуда. Прошла минута, другая, но из кустарника никто не выходил. Вдруг из седловины выскочило пять легких танков и два бронетранспортера. Они развернулись в цепь, и тогда пехота вышла из кустарника. Под прикрытием брони она стала приближаться к нашим позициям. По ним жиденьким огнем ударили наши минометы и сорокапятки.

Но этот огонь не повлиял на противника. Цепи шли спокойно. Только один танк остановился и слегка зачадил. Но танкисты, видимо, сами затушили огонь. Машина осталась стоять на месте, но орудие ее стреляло. Вспыхнул и бронетранспортер, из которого высыпала пехота. Но все остальное продолжало двигаться на нас. Танкисты, по всей вероятности, засекли наших артиллеристов, и снаряды из танков в основном сыпались вокруг них. Одно из орудий вскоре оказалось разбито, а расчет полностью погиб.

Вторая сорокапятка перестала стрелять, так как танки и транспортер вошли в мертвую для орудия зону. Мы затаив дыхание ждали, когда немцы подойдут на расстояние прицельного огня из стрелкового оружия.

— Огонь! Отсекать пехоту от танков! — скомандовал Богданов, и шквал пуль брызнул на наступающие цепи. Немцы остановились, заметались, но офицеры быстро навели порядок, и цепи пехоты снова торопливо двинулись вперед, поотстав от танков. Селиванов и Сурков, новый боец отделения, прибывший с последним пополнением, азартно, длинными очередями били по немцам. Я медлил, ожидая, пока немцы подойдут ближе. Но вот подошел и мой черед.

— Ты что спишь! На вас танк прет! Где бронебойщики? — Кто-то сильно стукнул меня по плечу. Обернулся, сзади лейтенант Богданов. Глаза бегают, горят гневом. Я по ходу сообщения подбегаю к Селиванову и Суркову. Приказываю выдвинуться вперед и связками гранат уничтожить танк. Взяв по две связки, ребята выскочили из окопа. Пробежав метров двадцать, один из них скрылся в специально вырытой ячейке, другой прыгнул в воронку. Но воронка оказалась неглубокой и не могла полностью скрыть Суркова. К счастью, танкисты были увлечены другими целями и не заметили ребят. Одна граната, брошенная Сурковым, попала под гусеницу. Машина развернулась на месте и заглохла. Но башня повернулась туда, куда направлялся танк. Около окопа Суркова запрыгали брызги пуль, посланных немецкими пехотинцами, которых мы своим огнем прижали к земле.

«Неужели Сурков погиб?» — мелькнуло у меня в голове. Но он приподнялся из воронки и бросил гранату во вторую гусеницу. Что же бездействует Селиванов? Но вот раздались один за другим два взрыва. Оказывается, я просмотрел, как Селиванов выскочил из своей ячейки, по-пластунски подполз к танку сбоку и бросил две гранаты в жалюзи танка. Машина вспыхнула. Из люков стали выскакивать танкисты, которых сразу же срезали пулеметным и автоматным огнем.

Погода была пасмурная, и дым от горящего танка прижало к земле. Это походило на дымовую завесу, которая скрывала от нас немцев справа. Я вставил новый диск и смотрел на дым, ожидая, что оттуда выскочат немцы, воспользовавшиеся этой завесой. Но с этой стороны увидел Селиванова, он полз, волоча за собой раненого Суркова. Рана у парня была тяжелая, автоматная пуля насквозь прошила левое плечо. Две другие прошли скользом. Одна сорвала кожу на шее, другая чуть зацепила правую руку. Селиванов, уложив товарища на дно окопа, сделал, как мог, перевязку. Увидев, что группа немцев приближается к седловине, я крикнул Селиванову:

21

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru