Пользовательский поиск

Книга Красавцы советского кино. Содержание - Тот самый Адъютант

Кол-во голосов: 0

«Мне странно, что российские газеты связали инцидент с моим именем и с делом, которому мы с Джоан посвятили последние четыре года. В Туле лопнул самовар, в Москве посадили врача Абрамовича. Дело в том, что ни к этой квартире, ни к людям, которые там проживают, я не имею никакого отношения вот уже 20 лет…»

Взволнованная московская общественность еще несколько дней горячо обсуждала это странное происшествие, после чего благополучно о нем забыла. А что же Видов? Он по-прежнему жил в Америке с женой и сыном (тот всерьез увлекся компьютерным делом), пропагандировал советские мультфильмы и получал с них неплохую прибыль, снимался в кино и иногда приезжал в Россию. Там его еще не забыли, поскольку телевидение регулярно делает подарки своим зрителям — периодически показывает лучшие фильмы советской поры с участием Видова: начиная от «Сказки о царе Салтане» и «Джентльменов удачи» и заканчивая «Всадником без головы» и «Москва, любовь моя».

В новом тысячелетии Видов снялся еще в нескольких фильмах: «13 дней» (2000), «Шпионка» (2005), «Скажи это по-русски» (2007). Более того, он вновь стал сниматься у себя на родине, и толчок этому дал сериал «Заколдованный участок» (2007), где Видов сыграл роль Фредера.

В июле 2007 года на 63-м году жизни скончалась бывшая жена актера Наталья Федотова. Ее сгубил рак. Однако на ее похороны Видов не приехал. А вот в марте 2008 года он приехал в Россию, чтобы присутствовать на похоронах своей мачехи, которая долгие годы заменяла ему родную мать. На кладбище Видов простудился и спустя несколько дней был вынужден лечь в больницу. Пока он там находился, его жена, Джоан Борстен, каждый день звонила в Москву и интересовалась его здоровьем. Поэтому, как только актер поправился, он тут же улетел в Америку, в Малибу (они с женой живут в артистической колонии «Малем»). Этот случай наглядно демонстрирует, что в личной жизни актера все в порядке. Наша Коза нашла-таки себе за океаном того самого «спонсора», который обеспечивает ей сытую и комфортную жизнь.

Тот самый Адъютант

Юрий Соломин родился в Чите 18 июня 1935 года. Его родители — отец Мефодий Викторович (1905) и мать Зинаида Ананьевна (1910) — были профессиональными музыкантами и с детских лет прививали своим детям любовь к искусству. У матери нашего героя был хороший голос, но из-за осложнения после болезни она стала плохо слышать, и ей пришлось уйти с первого курса Ленинградской консерватории. Приехав затем в Читу, они с мужем устроились работать в Читинский Дом пионеров, руководили самодеятельностью.

Вспоминает Ю. Соломин: «Отец любил выпить, если не сказать больше. Когда я стал уже взрослым, он попытался мне объяснить, с чего это повелось. После ареста деда (в 1938 году. — Ф. Р.) его стали частенько вызывать в «органы». Он был человеком известным в городе (руководил Домом народного творчества. — Ф. Р.), да к тому же общительным, видимо, потому его и хотели привлечь. Он очень тяготился этими вызовами. Как-то поздно вечером после очередной «беседы» он, уставший и расстроенный, вышел в коридор покурить. В коридоре в это время оказался сосед. Он как раз был работником НКВД. Они разговорились, и отец рассказал ему обо всем. А тот ему спокойно сказал: «Я все это знаю». Отец объяснил ему, что не хочет сотрудничать с «органами», но не знает, как отказаться, и сосед посоветовал ему скомпрометировать себя. И отец себя «скомпрометировал» — он запил. Потом уже не мог остановиться. Так вот сложилась его судьба. Он был очень одаренным человеком. Очень хорошо относился к маме. Она же, когда он приходил выпивши, конечно, сердилась, но к утру отходила. Детей отец обожал. Всегда утром старался сунуть мне в карман рубль. Разумеется, я не отказывался…»

Отметим, что среди Змей бывает мало запойных людей, поскольку этот знак слишком умен, чтобы затуманивать свой мозг алкоголем. Если Змея начинает сильно выпивать, то поводом к этому может стать нечто сверхординарное. Именно это мы и видим в случае с отцом Соломина.

Сначала Соломины жили в одной небольшой полуподвальной комнате, но затем переехали в другой дом, на улицу Калинина. Там у Соломиных родился второй сын, которого назвали Виталием (12 декабря 1941 года).

Между тем детские годы Юрия Соломина выпали на суровое военное время. Вот что он сам вспоминает об этом:

«Во время войны, когда все голодали, нас спасали своя картошка и рыба — речка рядом была. Бабка нам в течение пяти минут делала красную икру, «пятиминутка» называлась: нажмет в стакан икры из рыбы, подсолит ее и намешает с картошкой. О такой «тюре» я мечтаю уже не один десяток лет…

Я пошел в первый класс во время войны, в 1943 году. Мы учились в маленькой деревянной одноэтажной школе около станции. Зимой колотун градусов тридцать, темно, снег хрустит под ногами. Если же мороз опускался ниже тридцати градусов, давали гудки — значит, на занятия идти не нужно. Мы собирались по нескольку человек, каждого родители завязывали какими-то платками по самые глаза. В классе были крашеные полы и стояла печка, которую топили дровами и углем. Мерцал огонек в печи, трещали дрова — тепло и уютно…

Я рос нормальным ребенком. Мог получить и двойку, если не выучил урок, но я ее исправлял. Выучу урок — получу пятерку. Ко всему этому я относился нормально. И родители к этому относились спокойно. Больше других предметов я любил литературу и часто брал книги в библиотеке, которая располагалась возле водокачки. Читал в основном классику — Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тургенева, Гоголя. Слава богу, что я прочел все это в детстве…

Я убежден, что все хорошее, что есть в человеке, закладывается в детстве. Именно детство «программирует» душу. Думаю, что и все доброе, что есть в моей душе, идет от моих дорогих родителей.

Я очень благодарен им за то, что они пытались приобщить меня к настоящему высокому искусству. Отец, например, как-то повел меня на фильм «Рим — открытый город» (1945). Дети до шестнадцати лет на него не допускались, а тогда за этим следили строго, но его-то в городе знали все, и он «по блату» провел меня в кинотеатр «Пионер». Я сидел обалдевший и плакал от восторга. А сейчас, к сожалению, дети порой приобщаются к фильмам, которые и взрослым-то смотреть не стоит…»

Благодаря своим родителям Соломин рано приобщился к искусству. Он занимался в самых разных кружках: рисования, пения, танцевальном и даже в кукольном. А когда в Доме пионеров появился драматический кружок, он записался туда. После этого в его жизни осталось только одно увлечение — театр. Причем роли он играл в основном отрицательные. Так, в «Молодой гвардии» он играл роли Стаховича и какого-то фашиста, в пьесе С. Михалкова «Снежок» перевоплотился в учителя Теккера, который бил по рукам детей.

В 14-летнем возрасте Соломин случайно увидел фильм «Малый театр и его мастера». Картина пленила его настолько сильно, что, выйдя из кинотеатра, он дал себе слово обязательно играть в этом прославленном театре. Это желание было настолько сильным, что родители Юрия, мечтавшие видеть его музыкантом или хирургом (об этом очень мечтала мама), смирились с его мечтой и даже более того — помогли ее осуществить. Дело было так.

Летом 1953 года отец Юрия решил отвезти его в Москву, чтобы тот поступил учиться на артиста. Мефодий Соломин тогда руководил художественной самодеятельностью в Доме культуры железнодорожников и поэтому имел льготный билет для проезда по железной дороге. Вот по этому билету он и провез своего сына до столицы (поезд шел из Читы до Москвы восемь суток). Правда, остановились на постой они не в самом городе, а в его неблизком пригороде — в Монино, где у отца Юрия проживали знакомые.

Так как мечтой нашего героя было попасть в Малый театр, он подал документы в Театральное училище имени Щепкина. Курс набирала народная артистка СССР Вера Николаевна Пашенная. Абитуриентам предстояло пройти три тура, каждый из которых длился по семь-десять часов. К училищу Юрий приезжал вместе с отцом, после чего они расходились: сын шел на экзамены, а отец — гулять по Москве. Вечером они встречались в скверике у Большого театра.

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru