Пользовательский поиск

Книга Катастрофа на Волге. Содержание - Сообщения полковников Зелле и ван Хоовена

Кол-во голосов: 0

— Во всяком случае, этим подтверждается, что мы в безвыходном положений. 6-я танковая дивизия была главной ударной силой Гота. Если с ней не удалось одолеть противника, без нее не удастся тем более. Ясно, что Готу придется отвести назад и оставшиеся у него две ослабленные танковые дивизии.

— Безусловно, — согласился Эльхлепп. — Манштейн еще 16-го, самое позднее 18 декабря понял, что надвигается новая катастрофа. Непонятно, почему он не дал разрешения на проведение операции «Удар грома». Приказ на прорыв удвоил бы силы наших солдат. Сейчас, когда время потеряно впустую, группа армий сообщает, что нам следует быть готовым к прорыву. Горючее и продовольствие для этого будут доставлены по воздуху — однако лишь при условии благоприятной погоды.

— Это же чистое издевательство, Эльхлепп. Что, собственно, думают Манштейн и его штаб о положении 6-й армии? Ведь это не имеет больше ничего общего с военной необходимостью.

— Полностью согласен с вами. Паулюс как раз составляет новое донесение о тяжелом состоянии наших дивизий.

Командующий пишет новое донесение

На следующий день это донесение было отправлено в штаб группы армий «Дон». В нем говорилось приблизительно следующее.

Тяжелые потери, морозы и недостаточное снабжение сильно снизили в последнее время боеспособность дивизий. Поэтому:

1. Армия, как и до сих пор, сумеет отражать незначительные атаки противника и некоторое время держаться. Предпосылкой для этого являются улучшение снабжения и прибытие пополнения.

2. Если русские отведут крупные силы с участка фронта Гота и этими или другими войсками перейдут в наступление на крепость, мы не сможем сопротивляться длительное время.

3. Прорыв из окружения более неосуществим, если не будет образован коридор для вывода войск и армия пополнена людьми и обеспечена довольствием.

Поэтому прошу сообщить высшему командованию о необходимости принятия энергичных мер для быстрого деблокирования армии, если общая обстановка не вынуждает пожертвовать ею. Само собой разумеется, армия сделает все, чтобы держаться до последней возможности.

Кроме того, Паулюс передал по радио: сегодня доставлено по воздуху только 70 тонн. Хлеб кончается завтра, жиры — сегодня вечером, продукты для ужина в некоторых корпусах — завтра. Срочно необходимы решительные меры.

Итак, командующий 6-й армией отправил новое донесение. Собственно, которое по счету? Впрочем, следует сказать, что к 25 декабря, когда сильная 6-я танковая дивизия была отозвана Манштейном с участка Гота, Паулюс едва ли мог на свою ответственность отдать приказ о прорыве из окружения. Для этого 6-я армия уже была слишком ослаблена, чтобы без существенной помощи извне прорвать стальное кольцо сильного, умно и упорно сражающегося противника и войти в соприкосновение с другими армиями группы «Дон»; ей не хватало тяжелого вооружения, танков, боеприпасов, горючего. Я думаю, Паулюса нельзя упрекнуть в том, что он не принял тогда решения на свой страх и риск. Однако как часто он — и все мы — послушно докладывали, повиновались, молчали, когда еще была возможность поставить вышестоящие командные инстанции перед свершившимся фактом и, осуществив прорыв, сохранить жизнь десяткам тысяч солдат, которые вскоре погибли от голода, морозов или были убиты. Вытекающая из этого факта совместная ответственность за гибель 6-й армии не может быть снята с тех, кто занимал тогда в окруженных соединениях высокие командные посты. Перечисление мотивов и соображений, которыми они руководствовались, может объяснить, но не оправдать их действия. Мы оставались пленниками схемы «приказ — повиновение», даже когда приказ явно нарушал традиционное прусско-германское представление о солдатском долге и был аморальным. Еще более несостоятельными оказались мы при выборе подлинной альтернативы принесению в жертву 6-й армии по приказу германского империализма — альтернативы, которая состояла в своевременной капитуляции. Мы совершенно не понимали политической стороны событий и потому не смогли сделать такой выбор.

В последующие дни по приказу Паулюса все приготовления к прорыву из котла были отменены. Грузовые машины отправили в части, капитан Тепке снова вернулся к исполнению обязанностей обер-квартирмейстера, однако вскоре он был командирован на базы транспортных самолетов вне котла.

Сообщения полковников Зелле и ван Хоовена

В конце декабря полковник Зелле прибыл в котел. Растерянно пожали мы друг другу руки. Затем я проводил его в блиндаж командующего. Выслушав рапорт о прибытии, Паулюс велел рассказать, как обстоят дела за пределами котла.

— Хуже всяких опасений, господин генерал. Перед вылетом мне удалось в штабе группы армий, у своего друга полковника Буссе, взглянуть на оперативную карту. Тацинская с главными складами снабжения сдана 24 декабря. Аэродром взят красными танками с ходу. Почти все самолеты стали добычей русских.[68] Это тяжело отразится на снабжении котла по воздуху. Под угрозой находится и Морозовск. К западу от участка 3-й румынской армии идут бои. Миллерово было уже занято противником, но сейчас, должно быть, мы снова овладели им. Чтобы остановить противника, спешно подводятся боевые группы и отдельные батальоны. По приказу Манштейна 6-я танковая дивизия отобрана у Гота. По этой причине, а также ввиду угрозы окружения Готу пришлось отступить. Группа армий «А» все еще на Кавказе. Штаб группы армий «Дон» из Новочеркасска переведен в Таганрог.

— Другими словами, Зелле, мы должны окончательно похоронить надежду на освобождение из окружения. Остается одно: сражаться дальше, чтобы связать как можно больше сил врага и облегчить Манштейну создание нового фронта.

Шмидт присутствовал при сообщении Зелле. Оно произвело на него значительно меньшее впечатление, чем на Паулюса. Начальник штаба отреагировал пустой репликой:

— Сражение будет продолжаться, мой дорогой. Командующий и его начальник штаба решили вести 6-ю армию к гибели. Как долго Сумеют наши испытывающие лишения, обреченные войска сдержать натиск превосходящих сил противника? Оправдана ли ради сомнительной цели гибель более чем 200 тысяч солдат?

Командование группы армий «Дон» сообщило по радио о назначении; полковника ван Хоовена новым начальником связи армии.

Его предшественник, полковник Арнольд, после семи ранений выбыл из строя.

28 декабря 1942 года я впервые увидел своего нового товарища по работе. Высокий и стройный, с умным узким лицом, он отлично ориентировался в обстановке внутри котла и за его пределами.

— Скажите, Хоовен, — спросил я его, — откуда у вас данные, чтобы столь хорошо ориентироваться в обстановке?

— Я был командиром полка связи РГК.[69] Естественно, что я имел широкую возможность знакомиться с ходом событий на всех фронтах. Кроме того, 24 декабря генерал Фелльгибель в ставке фюрера лично ввел меня в курс моих новых обязанностей. 26 декабря я прилетел в группу армий «Дон» в Новочеркасск. Там я пополнил свои сведения новыми данными.

В последующих беседах с генералами Паулюсом и Шмидтом ван Хоовен полностью подтвердил оценку положения, изложенную нам Зелле. Хоовен обрисовал положение даже еще правильнее, так как его сведения основывались на донесениях и приказах, прошедших через его руки в ставке Гитлера. Оказалось, что Главное командование сухопутных сил верило в успех акции Гота даже еще 24 декабря. Генерал Фелльгибель, начальник связи сухопутных войск, попросил Хоовена передать привет Паулюсу и сказать ему, что он надеется вскоре лично увидеться с ним. Хоовен сначала тоже верил в скорое освобождение 6-й армии из котла. Однако его пребывание в группе армий «Дон» быстро развеяло эту иллюзию. В разговоре с Паулюсом он высказал мнение, что немедленный общий прорыв из окружения — это единственная возможность спасти по крайней мере часть 6-й армии, так как сил для ее освобождения извне больше нет.[70]

вернуться

68

Наиболее высокого темпа продвижения в ходе наступления советских войск на среднем Дону достиг 24-й танковый корпус генерал-майора В. М. Баданова, входивший в состав 1-й гвардейской армии Юго-Западного фронта. За пять дней он продвинулся на 240 км и 24 декабря занял Тацинскую, перехватив важнейшую железнодорожную коммуникацию Лихая — Сталинград.

Вот как вспоминает об этом В. М. Баданов: «Утром 24 декабря был сильный туман. Появление корпуса для немцев было неожиданным. Личный состав аэродрома был в землянках. Артиллеристы… не были у орудий. Гарнизон противника мирно спал… Поселок Тацинская, аэродром и станция были очищены от противника к 16.00. В итоге дня на аэродроме было захвачено и уничтожено до 350 самолетов… захвачены огромные склады продовольствия и горюче-смазочных материалов, артсклады и в эшелонах оружие: пулеметы и автоматы» («Битва за Волгу», Сталинград, 1958, стр. 158–159).

Эпизод с захватом Тацинской примечателен еще и тем, что в последующем враг окружил советских танкистов и пытался их уничтожить. И вот в этом случае проявилось принципиально иное отношение советского командования к окруженным врагом войскам сравнительно с линией поведения гитлеровской ставки. Командующий Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутин, потребовав от командира окруженного корпуса удерживаться в Тацинской, оговорил, что в крайнем случае Баданов может принять иное решение. Этот приказ был одобрен ставкой с указанием предпринять все меры, чтобы не допустить уничтожения врагом отважных танкистов, И действительно, было сделано все необходимое, чтобы корпус прорвал кольцо окружения и соединился с остальными войсками фронта. (См. «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945», М., 1961, т. 3, стр. 50.)

вернуться

69

Резерва главного командования.

вернуться

70

Это свидетельство Адама опровергает попытки Манштейна снять с себя ответственность за гибель окруженных. Так, например, в своих мемуарах он утверждает, что Паулюс якобы еще 18 декабря, когда котел посетил майор Эйсман, категорически отверг предложение командования группы армий «Дон» о прорыве из котла. (Е. von Manstein, Verlorene Siege, Bonn, 1955, S. 364.)

58
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru