Пользовательский поиск

Книга Катастрофа на Волге. Содержание - Попытка найти забвение

Кол-во голосов: 0

Попытка найти забвение

Когда на следующее утро в первый день Рождества, я пришел в канцелярию, мои сотрудники пили темную бурду, заменявшую кофе, и грызли галеты и печенье, подаренные мной накануне. Они поздравили меня с праздником. Первым пожал мне руку обер-фельдфебель Кюппер. Бледный, с впалыми щеками, он выглядел еще более худым и высоким, чем обычно. Его надежда снова увидеться с женой почти исчезла за ночь. Трое других выглядели немногим лучше. Я даже не пытался ободрить их. Ведь для этого мне пришлось бы лгать. Я решил задать им побольше работы, чтобы у них не оставалось слишком много времени для размышлений, и сказал Кюпперу:

— Когда позавтракаете, зайдите ко мне.

Забыться в работе казалось мне единственным выходом. У адъютанта было теперь не слишком много работы, но ее можно было выдумать.

— Кюппер, подготовьте данные, сколько солдат, унтер-офицеров и офицеров 6-й армии находились вне армии к моменту отмены отпусков 19 ноября, то есть сколько не смогло возвратиться в свои части по окончании отпуска. Далее, сколько отпускников должно было возвращаться ежедневно.

— Сейчас подготовлю материал, господин полковник. Данные о том, сколько отпускников отправлялось ежедневно, мы можем взять из наших ежедневных приказов по армии. Только у IV армейского корпуса их придется запросить.

— Не торопитесь и представьте точные данные, — ответил я. В это время зазвонил телефон. Меня вызывал Шмидт.

— Вы знакомы с обстановкой, Адам, — сказал генерал. — Приходится считаться с тем, что в ближайшие дни атаки противника в западной и восточной частях котла усилятся. Сильно сократившийся боевой состав заставит нас уменьшить территорию котла. В настоящее время нет промежуточных позиций для частей, которым придется отходить. Чтобы срочно оборудовать их, нужно вызвать сюда начальника инженерной службы полковника Зелле. Немедленно пошлите в группу армий радиограмму с просьбой, чтобы он вылетел сюда.

— Это не сразу удастся сделать, господин генерал. — Я напомнил, что Зелле командует боевой группой на Чире.

— Все равно его надо срочно вызвать. На Чире хватает офицеров, которые могут заменить Зелле.

Зачем понадобилось вызывать Зелле почти на верную гибель? Провести рекогносцировку новых позиций мог бы любой командир саперного батальона. И кто станет окапываться в промерзшей, как камень, земле? Вот что пришло мне в голову. С другой стороны, я обрадовался, что снова увижу старого друга.

Я достаточно хорошо знал Шмидта, знал, что бесполезно пытаться отговорить его от принятого решения. Пришлось отправиться к начальнику связи и передать радиограмму. Затем я зашел к Паулюсу.

Обер-лейтенант Циммерман провел меня в блиндаж командующего. Паулюс готовился к составлению донесения группе армий «Дон».

Когда я вошел, генерал находился за письменным столом. Паулюс сердечно ответил на мое рождественское поздравление и предложил мне сесть. Наступила тишина. Что будет дальше, после того как шансы прорваться из окружения уменьшились? Этот вопрос не давал нам покоя.

«Я не Рейхенау»

— Держась до конца, 6-я армия выполняет на Волге историческую задачу, — процитировал Паулюс первую фразу приказа Гитлера и добавил:

— У меня связаны руки во всех отношениях.

— Я понимаю вас, господин генерал, но какой смысл должен иметь теперь приказ держаться? Нам не удастся вырваться отсюда. Можем ли мы взять на себя ответственность за гибель целой армии!

— Вам известны приказы, Адам. Если мы не удержимся, рухнет южный фланг Восточного фронта. Я буду повинен, если группу армий «А» постигнет та же участь, что и нас.

— С тех пор как эти приказы были отданы, прошло шесть недель, — заметил я. — По моему мнению, они уже устарели.

— Это не совсем так, — ответил Паулюс, — Манштейн сообщил, что группа армий «А», как и прежде, удерживает свои позиции на Кавказе.

— Это непонятно. Главное командование сухопутных сил имело шесть недель, чтобы отвести оттуда войска, сократить линию фронта. Тем самым были бы высвобождены танковые дивизии для поддержки наступления группы Гота.

— Нет смысла говорить на эту тему. Теперь слишком поздно. С нашей разбитой, измотанной армией нам не удалось бы выбраться отсюда при всем желании. Основная линия фронта находится за сотни километров от нас, и фронт придется, вероятно, отодвигать еще дальше. Предположим, что вместе со всеми командирами корпусов, дивизий и Шмидтом в конце ноября я приказал бы на свой риск и страх осуществить прорыв. Тогда Гитлер через своего офицера связи майора фон Цитцевица, у которого имеется своя радиостанция, немедленно узнал бы о нашем намерении и распорядился бы о соответствующих контрмерах.

Размышляя, Паулюс несколько секунд пристально смотрел на обшитую досками стену блиндажа. Затем он снова взглянул на меня и понял, что ему не удалось рассеять мои сомнения.

— Я не убедил вас, Адам. Догадываюсь, о чем вы думаете. Вы сравниваете мои действия с действиями Рейхенау в прошлом году, когда он вопреки приказу Гитлера остановил наступление на Донец.

Я кивнул, и Паулюс продолжал:

— Возможно, что смельчак Рейхенау после 19 ноября пробился бы с 6-й армией на запад и потом заявил Гитлеру: «Теперь можете судить меня». Но знаете ли, Адам, я не Рейхенау.

Паулюс действительно разгадал мои мысли. Он говорил правду, когда охарактеризовал себя как привыкшего повиноваться генерала, точно взвешивающего свои поступки, слишком осторожного, нерешительного человека. Но эта самооценка не помогла разорвать тот роковой заколдованный круг, в котором безнадежно застряли в те горькие дни все мы, вместе взятые. Рейхенау ли, Паулюс ли — оба варианта означали продолжение войны.

Своевременно удавшийся прорыв 6-й армии, возможно, отсрочил бы окончательное поражение гитлеровской Германии, но не предотвратил бы его. По существу, он не спас бы 6-ю армию, так как десятки тысяч уцелевших на Волге были бы истреблены в последующих боях.

В конце декабря 1942 года все мы были еще далеки от такого понимания событий. Плохо ли, хорошо ли — мы продолжали действовать, как колесики сильно изуродованной немецкой военной машины.

Когда я вернулся в свой блиндаж, Кюппер подал составленный по моему указанию материал.

В начале контрнаступления Красной Армии 25 тысяч человек находились в отпуске. Ежедневно на фронт возвращалось около 1000 человек.

— Куда девают этих отпускников, господин полковник? Если бы они были здесь, нам удалось бы заткнуть брешь.

— Если допустить, что они не превратились бы в котле в мертвецов. Собственно говоря, генералу Пфейфферу следовало бы собрать их всех там, вне котла, и держать в распоряжении армии. Вместо этого по приказу командования группы армий всех возвращающихся суют в боевые группы.

— Удивительно, что ежедневно несколько отпускников все же прибывает в котел транспортными самолетами. Я телефонировал сегодня в некоторые дивизии, чтобы получить точный цифровой материал для затребованных вами данных, — сказал Кюппер. — Один писарь сообщил мне, что, когда на фронт приходит поезд с отпускниками, через громкоговоритель объявляется, чтобы все солдаты и офицеры явились к коменданту вокзала. Несмотря на это, некоторые не подчиняются и отправляются на аэродром. Командиры самолетов берут их в качестве воздушных стрелков. Если бы эти ничего не подозревающие люди знали, что здесь происходит, они наверняка остались бы там.

— Я вполне понимаю их, Кюппер. Ими движет чувство товарищества. Оно заставляет многих возвращаться в свои части.

По случаю Рождества меня посетил полковник Эльхлепп.

— Какие новости? — спросил он после того, как мы обменялись рукопожатием.

— Рассказывал ли вам Шмидт о своем вчерашнем телеграфном разговоре с генералом Шульцем из группы армий?

— Ничего не знаю. Было что-нибудь интересное?

— На Чирском фронте как будто ничего нового нет. Однако Шульц сказал, что 6-я танковая дивизия отозвана из армии Гота для обороны Морозовска. Командиры транспортных самолетов сообщают, что левый фланг группы армий «Дон» отошел на запад. До сих пор не удалось полностью остановить наступление русских. Мне кажется, что группа армий, как и раньше, оставляет нас в неведении относительно общей обстановки.[67]

вернуться

67

С 16 по 30 декабря Юго-Западный (командующий генерал П. Ф. Ватутин) и Воронежский (командующий генерал Ф. И. Голиков) фронты нанесли удар по 8-й итальянской армии, оперативной группе «Холидт» и остаткам 3-й румынской армии на среднем Дону. За период наступления было разгромлено 11 дивизий и 3 бригады, 8-я итальянская армия потерпела сокрушительное поражение. В плен было взято 60 тыс. ее солдат и офицеров, захвачено более 2 тыс. орудий, 178 танков, 368 самолетов. Войска фронтов продвинулись на 150–200 км, освободив более 1200 населенных пунктов и выйдя на линию Кантемировка, Миллерово, Тацинская, Морозовск. (Прим. ред.).

57
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru