Пользовательский поиск

Книга Жаклин. Содержание - Глава 8. «ДОЛИНА КУКОЛ»: ИСПЫТАНИЕ СЛАВОЙ

Кол-во голосов: 0

Глава 8. «ДОЛИНА КУКОЛ»: ИСПЫТАНИЕ СЛАВОЙ

20 февраля 1966 года, через десять дней после ее выхода в свет, «Долина кукол» оказалась в еженедельном списке бестселлеров влиятельнейшей «Нью-Йорк таймс».

«Чтобы книга стала бестселлером, – говорил Бернард Шоу, – нужны три вещи: модная тема, талант и реклама». Тема – три девушки карабкаются «наверх» – не вызывала сомнений. Несмотря на это, результаты опросов произвели настоящую сенсацию в издательских кругах. Ирвинг показал боссам книжного бизнеса, как нужно доходить до каждого читателя, даже такого, который ни разу в жизни не купил ни одной книги. Взяв на себя руководство кампанией по рекламе новой книги, он не стал заигрывать с литературными критиками, а вместо этого сделал ставку на журналистов. В первую же неделю после выхода книги практически каждый, кто вел рубрику шоу-бизнеса в газете или журнале, тиснул заметку о Джеки Сьюзен и ее новом романе. В конце концов, Джеки олицетворяла шоу-бизнес. Журналисты не брались анализировать художественные достоинства книги, а описывали жизненный путь Жаклин Сьюзен: юность в Филадельфии, приезд в Нью-Йорк, годы работы в театре и на телевидении и, наконец, блистательный дебют в роли автора нашумевшей «Жозефины».

Джеральд Нахман из «Нью-Йорк пост» посвятил ей большую статью под названием «Таков шоу-бизнес». Энтони Ховарт из «Уорлд телеграм энд сан» напечатал колонку, озаглавленную «Крутой роман Джеки Сьюзен о шоу-бизнесе». Джоан Ганауэр из «Джорнэл америкэн» назвала Голливуд – «Долину кукол» – местом, где властвуют наркотики, трясиной, затягивающей беззащитные жертвы. Эрл Уилсон, Леонард Лайонз, Эд Салливан и Уолтер Уинчелл отвели роману Жаклин Сьюзен почетное место в своих изданиях. «Долина» начала победное шествие по стране.

Как и следовало ожидать, о книге холодно отозвался привередливый обозреватель «Нью-Йорк таймс» Элиот Фремон-Смит: он назвал «Долину» «сборной солянкой из „Рождения звезды“, „Кулис“ и „Все о Еве“, состряпанной робкой последовательницей Гарольда Роббинса».

Джеки рассказывала: «Ирвинг воспользовался тем, чем не располагали или что игнорировали такие большие писатели, как Фицджеральд и Хемингуэй: радио и телевидением». Ведущий одной из популярных телепрограмм Джон Небель первым предоставил им эфир. Он терпеть не мог «Долину», считая ее «грязной» книгой, но зато обожал Джеки, которую ничуть не смутило подобное противоречие. Много лет спустя, когда после выхода каждой новой книги за преуспевающим автором толпами бегали журналисты, выпрашивая интервью, Джеки всегда отдавала предпочтение Джону Небелю.

Вместо скучного официального коктейля, каким издатели обычно отмечают выход новой книги, Эрл Уилсон устроил в честь «Долины кукол» настоящий банкет. Один из репортеров описывал его так: «Это был пир на весь мир, только он не имел никакого отношения к литературе. Публика, собравшаяся в банкетном зале, была бы более уместной где-нибудь на пляже Копакабана». Я более чем уверен, что, появись там автор знаменитого «Улисса», кто-нибудь непременно окликнул бы его: «Привет, беби!»

Этот банкет у Эрла Уилсона надолго определил характер будущих мероприятий такого рода. Теперь по случаю первой публикации каждой книги Мэнсфилды закатывали пир горой в «Эль Марокко» и других шикарных клубах, с икрой и шампанским, созывая гостей из Голливуда, Лас-Вегаса, с Палм-Бич и – время от времени – из литературных кругов Нью-Йорка.

Старый знакомый Джеки, комик Джо Льюис, пытался поднять уровень одного из таких вечеров, изображая гостеприимного хозяина в отеле «Бревурт» на Пятой авеню. Когда-то на этом самом месте встречались Марк Твен, Томас Вулф, Теодор Драйзер, Синклер Льюис и Анита Лус. Сам того, не подозревая, Льюис положил начало традиции, которую Джеки охотно подхватила: когда критики смешивали ее с грязью, она звала на помощь классиков, сравнивая себя то с Золя, то с Диккенсом, а однажды замахнувшись на самого Шекспира.

Через два месяца после выхода в свет «Долина кукол» вырвалась на второе место в списке бестселлеров. Волей-неволей пишущей братии пришлось обратить внимание на Джеки и ее «низкопробный» роман.

Это было началом не только головокружительного успеха, но и крупных неприятностей. Тон был задан в заметке, опубликованной в «Нью-Йорк таймс»: «Что же касается так называемой прозы мисс Сьюзен, то это просто мечта ассенизатора. В трудные минуты, когда у меня начинается расстройство желудка, я и сам чувствую себя способным произвести на свет нечто подобное». Журнал «Тайм» увеличил свой тираж, когда назвал «Долину кукол» «самой грязной книгой месяца». «Создается впечатление, будто писательница всю жизнь провела в обществе людей, которые одурманивают себя секоналом, хлещут виски и неистово содомируют. Ее герои занимаются такими вещами буквально на каждой странице, прямо на глазах у восхищенной толпы». Литературный обозреватель «Тайм» охарактеризовал «Долину» как «сильнодействующее снотворное», «куколку» из романа Жаклин Сьюзен.

Это отнюдь не вредило скандальной книге, а, наоборот, способствовало ее раскупаемости. «Долина» прочно удерживала первое место на американском книжном рынке. Впрочем, Джеки была очень огорчена, когда на нее напала уважаемая ею Глория Стайнем: «По сравнению с мисс Сьюзен Гарольд Роббинс может сойти за Пруста». Стайнем назвала «Долину» чтивом, предназначенным для читателя, который уже вырос из комиксов, но еще не дорос до передовицы в «Дейли ньюс». Она обрушилась на сюжет романа, не находя в нем «ничего интересного, неожиданного. Все можно предугадать заранее».

С самого начала рецензенты и читатели восприняли «Долину кукол» как автобиографическое произведение и развлекались, пытаясь угадать, «кто есть кто». Джеки все отрицала, тем самым подливая масла в огонь: «Нет, нет и нет! Нили О'Хара – совсем не Джуди Гарланд, так же как Элен Лоусон отнюдь не списана с Этель Мерман». Однажды ей задали вопрос: «Правда ли, что Этель Мерман перестала с вами разговаривать?» – «Она никогда со мной и не разговаривала, – ответила Джеки. – Просто теперь она делает это громче».

Среди прочих «подозреваемых» оказались также Мерилин Монро (Дженифер), Грейс Келли (Анна; впрочем, многие склонялись к предположению, что это сама Джеки), Гилберт Миллер (Гилберт Кейс) и Роже Вадим (кинопродюсер Клод).

Джеки упорно стояла на своем: каждый персонаж вымышлен и является собирательным образом, в котором соединились черты многих людей. Возможно, этим объясняется то, что ее герои неубедительны, лишены цельности – они как бы слеплены из кусочков. К примеру, Нили О'Хара, о которой все в один голос твердили, что это вылитая Джуди Гарланд, обладает полным набором недостатков последней: Нили нахальна, взбалмошна и страдает склонностью к самоубийству, но совершенно лишена положительных черт своего предполагаемого прототипа – чувства юмора и редкостного обаяния Джуди Гарланд, дававшего ей колоссальную власть над публикой. Как будто Джеки специально исключила некоторые свойства натуры, которые помогли бы определить, кто является прототипом того или иного персонажа. Но ей никого не удалось провести.

Тем не менее Джеки продолжала твердить свое. «Когда Флобер создал „Мадам Бовари“, нашлось по меньшей мере два десятка женщин, каждая из которых уверяла, что она-то и есть Эмма Бовари!»

Ко дню рождения Джеки, 21 августа, «Долина кукол» вот уже шестнадцать недель подряд возглавляла список бестселлеров. «Сначала я молила бога, чтобы книга вообще попала в десятку, – признавалась Джеки. – Меня вполне устроило бы девятое место. Потом, перебравшись с шестого на пятое, я взмолилась: „Господи, позволь мне подольше задержаться на нем!“ Перекочевав на второе место, я все еще не подозревала, к чему идет дело, а когда услышала, что „Долина“ возглавила список (эта новость застала нас с Ирвингом в апартаментах Фрэнка Синатры в Майами), у меня перехватило дыхание, и я возмечтала продержаться на нем хотя бы пару недель».

«Ну, а уж если вы завоевали первое место, – заключила она, – дело в шляпе. Люди идут и покупают книгу. Это совершенно в порядке вещей».

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru