Пользовательский поиск

Книга Жаклин. Содержание - Глава 3. ЕЕ ПРОСТО НЕ ЗАМЕТИЛИ

Кол-во голосов: 0

Брак с Ирвингом дал Джеки чувство защищенности в самой незащищенной в мире профессии. Дружбу в море вражды. И любовь.

Более тридцати лет спустя, когда они растеряли все иллюзии и былая наивность уступила место жесткому, даже циничному взгляду на жизнь, Джеки по-прежнему отзывалась о муже в восторженных тонах. «Мы – как Нуриев и Фонтейн, – говаривала она. – Или как Бартоны». Ей было свойственно брать для сравнения самых романтичных, самых выдающихся мужчин и женщин своего времени. В этом же свете она видела себя и Ирвинга – с самого начала и до самой смерти.

Впоследствии, верная своей привычке пускать биографов по ложному следу, Джеки утверждала, будто они поженились в 1945 году. Но если верить газетной хронике, свадьба состоялась в 1939 году в Элктоне, штат Мэриленд. Однако в книге регистрации браков запись об этом событии отсутствует. Скорее всего, Жаклин и Ирвинг стали мужем и женой в 1939 году в Филадельфии, в доме ее родителей. И по возвращении в Нью-Йорк въехали в дом номер 730 на фешенебельной Пятой авеню.

Глава 3. ЕЕ ПРОСТО НЕ ЗАМЕТИЛИ

В свои восемнадцать лет Джеки оказалась на распутье. Она могла вращаться в изысканных театральных кругах, которые олицетворяла в ее глазах респектабельная мисс Гилмор, или с головой уйти в пестрый мир шоу-бизнеса. Выйдя замуж за Ирвинга, она автоматически сделала выбор. Оба были без ума от шоу-бизнеса и вечно паслись в ночных ресторанах и клубах, где играл джаз и где они не чувствовали себя белыми воронами.

Джеки продолжала пробоваться на разные роли, так как по-прежнему упорно стремилась к собственной карьере. Она обладала ярко выраженной индивидуальностью и не собиралась довольствоваться амплуа «миссис Ирвинг Мэнсфилд». В декабре 1939 года ей досталась еще одна маленькая роль – в пьесе «Она отдала ему все». Спектакль провалился с таким треском, что даже не удостоился упоминания в ежегодном театральном обозрении. Это была душераздирающая мелодрама по пьесе Артура Джеймса Пеглера и Чарльза Уошберна «Потерянная сестричка». Дорта Дакворт играла Фанни Уэлком – невинную, вечно заплаканную крошку, а Джеки – одну из ее сестер. Чтобы как-то оживить представление, в антрактах показывали кафешантанные номера – их принимали теплее, чем саму пьесу. Тем не менее актеры заслужили одобрительные отклики в прессе – все, кроме Джеки: ее просто не заметили. Вскоре спектакль был снят с репертуара.

Днями напролет Джеки бегала по агентствам и пробовалась на разные роли, а по вечерам изображала из себя замужнюю даму. Дома, в Филадельфии, ее не научили готовить и следить за порядком, но, будучи женой Ирвинга, она не ощущала своей «неполноценности». Ирвинг неплохо зарабатывал, и они могли позволить себе не считать деньги. «С самого начала, – делилась Джеки, – Ирвинг приучил меня выбирать из того, что было напечатано на левой стороне меню». Утром, постаравшись встать пораньше, после того как они допоздна засиделись в модном ресторане или ночном клубе, Джеки отправлялась на поиски работы. Следующую роль она получила только в марте 1941 года, в спектакле «Мои прекрасные леди». Ее опять угораздило играть в бездарной пьесе рядом с талантливыми актерами. «Прекрасные леди», Селеста Холм и Бетти Фернесс, играли двух американских хористок, выдающих себя за титулованных особ из Европы. Они попадают в высшее общество Уэстчестера и, прежде чем их успевают вывести на чистую воду, обзаводятся богатыми женихами. «Мои прекрасные леди» стартовали в театре «Гудзон» 23 марта 1941 года и выдержали всего тридцать два представления. Джеки снова оказалась не у дел.

Конечно, превратности театральной жизни в значительной степени смягчались тем, что она была женой Ирвинга Мэнсфилда, имевшего постоянную и хорошо оплачиваемую работу. Джеки всегда была в курсе всех новостей и не бедствовала, даже сидя без работы. Тем не менее, она не позволяла себе расслабиться – была счастлива, но держала себя в ежовых рукавицах.

Наконец Джеки показалось, что в ее судьбе наметился перелом. Эдди Кантор, один из клиентов Ирвинга, быстро ставшего заметной фигурой в шоу-бизнесе, решил вернуться на Бродвей после тринадцатилетнего пребывания в Голливуде. Пьеса представляла собой музыкальную версию «Троих на лошади» – несколько лет назад этот хит Джона Сесила Холма и Джорджа Эббота выдержал рекордное число постановок. Джеки досталась роль секретарши Кантора, мисс Кларк. Пьесу, которая в новой редакции получила название «Глаза банджо», можно было отнести к так называемым «костюмным» спектаклям. Стройная, с великолепной фигурой и осанкой, Джеки поражала воображение в элегантнейшем костюме, туфлях с ремешками до щиколотки и вычурной шляпке с вуалью. Конечно, личное знакомство с Кантором кое-что значило, но, нужно отдать Джеки должное, она и без того казалась созданной для этой роли.

За неделю до премьеры Эдди пригласил ее поужинать после репетиции. В ресторане он тотчас взял быка за рога:

– Мы думаем вырезать парочку твоих эпизодов. Джеки была убита.

– Но, мистер Кантор, для меня это такой шанс!

– Мне очень жаль, но это решено.

Так и не найдя подходящих слов, она запустила в него тарелкой с рублеными яйцами.

– Но-но, полегче! – воскликнула голливудская знаменитость, очищая костюм. – Откуда мне было знать, что ты ненавидишь рубленые яйца?

За Джеки оставили два ее эпизода. Заодно она приобрела в Эдди Канторе верного друга на всю жизнь.

Спектакль «Глаза банджо» получился красочным, полным искрометного веселья. Премьера состоялась 25 декабря 1941 года в театре «Голливуд». Почти все исполнители – даже те, что изображали две половинки лошади, – удостоились доброжелательных откликов в прессе. О Джеки, у которой как-никак была маленькая роль со словами, не упомянули ни разу.

Самого Кантора принимали на ура. Он пользовался успехом как у публики, так и у критиков. Все понимали, что это его последнее появление на Бродвее. «Глаза банджо» прошли сто двадцать шесть раз, а затем были сняты с репертуара из-за болезни звезды.

После «Глаз банджо» Джеки сыграла в пьесах «Пора расцвета», «Прикуп», «Дама говорит „да“» – с тем же успехом. Ее упорно не желали замечать. Композитор Говард Дитц как-то сказал ей: «С какой стати переживать из-за критиков? Забудьте и радуйтесь жизни!» И Джеки решила радоваться.

Глава 4. АКТРИСА МЕТИТ В ДРАМАТУРГИ

Импресарио должен быть един во многих лицах. Он и жилетка, в которую плачутся, и доверенное лицо, и ум, который приписывают его клиенту. Об Ирвинге Мэнсфилде можно сказать, что он был импресарио милостью Божьей.

Как почти все его друзья и наниматели, Мэнсфилд вышел из среды, которая подарила миру многих выдающихся деятелей шоу-бизнеса. Его родители были еврейскими иммигрантами, некогда устремившимися в Нью-Йорк в мечтах о лучшей доле для себя и своих детей.

В середине 30-х годов человеку с таким происхождением, имеющему гибкий ум плюс честолюбие, была открыта дорога в общество людей, посвятивших себя шоу-бизнесу и добившихся успеха на своей второй родине, – таких как Эл Джонсон и Эдди Кантор, Джордж Джессел и Джек Бенни, братья Марксы, Милтон Берль и Фанни Брайс, рецензенты вроде Уолтера Уинчелла. Ирвинг Мэнсфилд чувствовал себя среди них как рыба в воде. Он обожал сплетни и бублики в «Деликатесах сцены» и заключал сделки «У Линди», заедая их бутербродами с сыром. Он сочинял остроумные анекдоты о том, кто, что и кому сказал «У Лайона» или в «Аисте». Популярность его была велика. Он был своим в кругу людей, которые что-то значили в шоу-бизнесе, в чьей власти было за одну ночь сделать человека «кем-то» или «никем», и сам умел нажимать на те же рычаги.

Джеки решила, что Ирвинг использует свои способности и связи отнюдь не на сто процентов. С какой стати вечно помогать другим добиваться славы и сколачивать состояния? Почему бы не позаботиться о себе?

– Ты можешь добиться большего, – убеждала она. – Например, стать знаменитым режиссером.

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru