Пользовательский поиск

Книга Иосип Броз Тито. Власть силы. Страница 6

Кол-во голосов: 0

Косовские баллады стали главным аргументом в дебатах о том, были ли приписываемые Гомеру поэмы созданы одним человеком, мужчиной или женщиной, или же они есть результат сочинительства различных бардов, каждый из которых добавлял к этой истории что-то свое. Сторонники второй теории продолжают выискивать старых сербских певцов-гузляров, записывая их песни, в надежде обнаружить новые аргументы в свою пользу. Дебаты о косовских балладах до сих пор продолжаются в окологомеровских научных кругах и на страницах таких изданий, как, например, «Нью-йоркское книжное обозрение». Развлечения ради Вук Караджич также составил коллекцию ужасно забавных, однако крайне непристойных сербских женских попевок, которые оставались неизданными вплоть до 70-х годов нашего века. Они увидели свет в Белграде под общим названием «Красный рыцарь» – что, кстати, есть одно из многочисленных обозначений фаллоса.

Пока Гай трудился в Загребе, а Караджич в Белграде, князь-епископ Черногории Титар Негош был занят написанием эпической поэмы «Горный венок» – этого воплощения лучших и худших сторон сербского национального характера. Князь-епископ был шести футов восьми дюймов росту (около двух метров), что немало даже по черногорским стандартам. Он также был большим любителем производить впечатление на своих подданных – подбросив в воздух лимон, он на лету простреливал его из пистолета. Князь много путешествовал и наполнил свой особняк в Цетинье книгами и произведениями искусства со всей Европы, включая даже бильярдный стол, который пришлось тащить вверх по горам от моря.

Темой «Горного венка», как истории Черногории, стала борьба против турок и принявших ислам славян. В особенности же поэма воспевает события 1704 года, когда черногорцы разгромили целую мусульманскую деревню. Стихи выражают мысль о том, что мусульманский праздник курбан-байрам несовместим с христианством.

Сровняйте с землей минареты и мечети,
Разожгите сербские рождественские полена
И раскрасьте пасхальные яйца[25].

Политические устремления южных славян были разбужены событиями 1848 года, когда в Германии, Франции, Италии, Австрии и Венгрии одна за другой вспыхивали национальные, либеральные, а то и социалистические революции. Хотя хорваты скрепя сердце терпели правление Будапешта и ненавидели мадьяризацию, они еще больше возненавидели лидера венгерского национального движения Лайоша Кошута, заявившего, что ему неизвестна такая нация, как хорваты и, разумеется, ее нельзя найти на карте.

На заседании Сабора хорваты избрали своим баном барона Иосипа Елачича, ученого, поэта и генерала, командовавшего Военной границей.

Поклявшись в верности императору Францу Иосифу, губернатор Елачич повел армию «гренцеров» на подавление венгерского восстания. Поскольку он не был хорошим генералом, то не смог выполнить поставленной перед ним задачи, которую впоследствии выполнила русская императорская армия. Елачичу ничего не оставалось, как отозвать своих «гренцеров» обратно в Вену – вотчину Франца Иосифа, где генерал стал душителем либерального движения. В это же самое время «гренцеры» помогали подавить в Италии восстание Гарибальди.

Таким образом, «хорваты», как их называли, подобно русским казакам, превратились в Европе в пугало для левых и этаких добрых молодцев – бравых ребятушек – для правых. Как ни странно, Адольф Гитлер, ненавидевший сербов, пожалуй, лишь чуть меньше, чем евреев, восхищался военной доблестью «хорватов».

После разгрома восстаний 1848 года Австрия осыпала генерала Елачича почестями и подарками, включая бронзовую статую самого героя верхом на коне с саблей, вытянутой в направлении Будапешта. Этот памятник поныне возвышается на площади Елачича в Загребе.

Однако хорваты недолго пользовались милостью императора за свою преданность ему. Потерпев в 1867 году поражение от Пруссии, Австрия была вынуждена снова передоверить Венгрии власть над землями южных славян, ранее входившими в состав Габсбургской империи. Но, как считал губернатор Елачич, на славян в Габсбургской империи свысока посматривали и немцы, и венгры, и итальянцы:

Я бы предпочел видеть мой народ под турецким игом, чем под полным контролем его образованных соседей… Просвещенные народы требуют от тех, кем они правят, их душу, то есть, говоря иначе, их национальную принадлежность[26].

Ближайшим советником губернатора Елачича во время кризиса 1848 года был Людевит Гай, лидер «иллирийского движения». В мае того же 1848 года они оба обратились за моральной, военной и финансовой поддержкой к сербскому князю Александру Карагеоргиевичу – каждый со своей целью.

Согласно последнему биографу Гая, «Елачич желал сотрудничества с Сербией во имя спасения Хорватии и династии». Гай же мечтал о создании королевства южных славян с Сербией во главе – план, который он вынашивал с 1842 года[27].

Именно хорваты, а вовсе не сербы, желали видеть в Югославии средство своего национального самоопределения. Главным поборником этой идеи был епископ римско-католической церкви, историк и лингвист Иосип Штроссмайер, основавший в 1867 году в Загребе Югославскую академию. Штроссмайер мечтал о союзе иллирийских народов внутренней Хорватии, Далмации, Славонии, который служил бы чем-то вроде ядра конфедерации всех южных славян. Главную цель он видел в духовном примирении православной и римско-католической церкви. После Ватиканского собора 1869-1870 годов Штроссмайер до последнего вздоха боролся против догмы папской непогрешимости, поскольку прекрасно понимал, сколь оскорбительна она для православных сербов. Штроссмайер скончался в 1905 году в возрасте девяноста лет и был оплакан всеми славянами, независимо от их веры.

Куда менее достойная фигура, Анте Старчевич, вошел в историю как отец хорватского национализма. Философ и журналист, Старчевич в своих взглядах перешел от идей иллиризма к неприкрытой ненависти по отношению к сербам. Свои теории он возводил на якобы имевшей место юридической непрерывности существования хорватского королевства, начиная с X века, на которое он взирал в романтическом экстазе. Он свято верил в абсолютную суверенность Сабора над территорией, включавшей, как минимум, внутреннюю Хорватию, Словению, Крайну, Далмацию и Боснию-Герцеговину, чьи мусульмане виделись ему «как кровные братья хорватов».

В конечном итоге Хорватия включала бы в себя и всю Сербию, при условии, что население последней согласилось бы считать себя хорватами.

В своих трудах, посвященных Балканам, английские писатели XIX века нередко писали слово «Slav» (славянин) как «Sclav» (раб), а Сербия как «Servia» (то есть страна рабов). И хотя, как указывал Гиббон, и то и другое написание представляется совершенно необоснованным, недруги сербов использовали подобное правописание, дабы доказать связь с латинскими словами «sclavus» и «servus», означающими «раб». И хотя сам Гиббон в своих трудах называл страну «Sclavonia», он знал, что название это происходит от слова «слава» и лишь по чистой случайности или по чьей-то злой воле было опошлено в своем значении от «славы» до «рабства»[28].

Анте Старчевич воспользовался этой игрой слов с тем, чтобы доказать будто «славяне-сербы» – дважды рабы, и применял это обозначение для целого народа, который виделся ему как «низкий», «нечистой крови» и враждебный. Из этого он сделал вывод, будто хорваты на самом деле готы, которые по той или иной причине переняли славянский язык.

Старчевич умел ловко передергивать свои же собственные теории. Например, он заявлял, будто сербы – недостойная, неполноценная нация, что не мешало ему, однако, включать их в число хорватов. Сербы были для него приемлемы лишь тогда, когда они называли себя хорватами, но как только в них просыпалось национальное самосознание, они снова превращались в «славян-сербов». Старчевич писал о сербах как о «породе, достойной разве что бойни», пропагандируя лозунг «Srbe na vrbe» («Серба – на вербу»), что значит «Вешай их».

вернуться

25

Банац И. Национальный вопрос в Югославии, стр. 60.

вернуться

26

Джилас А. Оспариваемая страна, стр. 192.

вернуться

27

Мюррей Э. Деспалатович Людевит Гай и иллирийское движение. Боулдер. Колорадо, 1975, стр. 132. По вопросу о дружеских отношениях Джелашича с сербами см. также: Пико О. Сербы Венгрии. Прага, 1873, стр. 141-143.

вернуться

28

Гиббон Э. Упадок, т. 10, стр. 197.

6

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru