Пользовательский поиск

Книга Иосип Броз Тито. Власть силы. Страница 107

Кол-во голосов: 0

Конфронтация в Мостаре была такой напряженной и гнетущей, что я решил не задерживаться здесь более двух дней, но в первый же вечер споткнулся и сломал лодыжку, из-за чего мне пришлось проторчать в этом городе гораздо больше времени.

Прошло две недели, прежде чем я смог доковылять хотя бы до моста, и поэтому мои впечатления о Мостаре ограничивались отелем «Неретва». Стоял самый жаркий месяц в году в самом жарком городе Европы, однако за столиками кафе, вынесенными прямо на улицу, было прохладно. Сказывались тень деревьев и журчавший фонтан. По меньшей мере два раза в день над городом пролетали штурмовики югославских ВВС. По ночам часто слышались автоматные очереди. Все время, что я там находился, меня не покидала мысль о неминуемом и скором начале гражданской войны. И она действительно вспыхнула в следующем апреле. Сербы приступили к воздушным бомбардировкам хорватских укрепленных позиций, а хорваты предприняли затяжное наступление на восточном берегу.

Кафе «Неретвы» было излюбленным местом встреч мусульманских джентльменов и средних лет, и довольно пожилых, которые весело шутили, попивая кофе, бренди или холодный свежий лимонад. Как-то раз, когда муэдзин с ближайшего минарета прокричал свой призыв к полуденной молитве, один из них, назовем его Мурат, обратился ко мне со следующими словами:

«У вас не должно складываться впечатление, что мы похожи на ваших бедфордских мусульман. Мы не сжигаем книг, мы женимся на женщинах-иноверках, и многие из нас пьянствуют с утра до вечера». Мурату очень не по нраву были Милошевич и лидер боснийских сербов Радован Караджич: «Это же психиатр из Черногории. Ну что тут еще можно сказать?»

Он опасался повторения 1941 года, когда хорваты уничтожили много сербов, а сербы, в свою очередь, ополчились против мусульман.

У меня тогда погиб дядя. Ему перерезал горло четник, ставший потом национальным героем у партизан. Сейчас мы с ним живем на одной улице. Нас разделяет пара домов.

Однако Мурат признал, что все боснийцы – один народ, и выражал очень большое недовольство теми представителями Запада, которые говорили об «этнических различиях»:

Только идиот может говорить о трех разных народах, живущих в Боснии. Во всех старых семьях здесь, в Мостаре, есть и католики, и мусульмане, и православные. Мы все три сорта одного и того же дерьма.

Еще одним постоянным клиентом этого кафе оказалась не менее интересная и колоритная личность – бывший начальник местного управления государственной безопасности, бывший партизан, кряжистый мужчина с грубыми чертами лица, обладавший неплохим чувством юмора. Он был родом из мусульманской семьи и оценивал нынешнюю ситуацию весьма пессимистично:

Положение сейчас хуже, чем перед началом войны в 1941 году. Тогда, до войны, мы все прекрасно уживались вместе. Затем явились усташи и забрали многих сербов. Остальных спасли коммунисты. Почти тридцать процентов здешних мусульман стали коммунистами, особенно дети из хороших семей. У сербов около восьмидесяти процентов поддержали коммунистов, остальные присоединились к четникам. Почти пять процентов хорватов стали коммунистами, остальные были усташами, но думали лишь о том, как бы им выжить самим.

После войны сербы и хорваты не сразу вернулись в Мостар. Теперь хорваты здесь в полной силе – их больше 20000, и все они живут в северо-западной части города.

Дважды я встречался с корреспондентом газеты «Ослободенье» Мугдимом Карабечем.

Газета «Ослободенье» была рупором мусульманских центристских партий и выступала как против хорватских, так и против сербских фанатиков. Обе христианские экстремистские группировки ненавидели «Ослободенье» и чинили препятствия ее распространению. Доставалось от них и ее корреспонденту Мугдиму. Вот что он рассказал мне:

Уже несколько месяцев на дороге в Невезинье, сербский город к востоку отсюда, устроены три или четыре баррикады, на которых дежурят молодые ребята, вооруженные автоматами. От этих ребят здорово разит сливовицей, и они всегда обыскивают мою машину и оскорбляют меня из-за моего мусульманского имени. Сербы там вовсю валят лес, так что природа кругом стонет, но сербская милиция закрывает глаза на эти хищнические порубки. Когда я бываю в хорватских городах и деревнях Западной Герцеговины, люди там говорят, что неплохо было бы повесить Милошевича и Марковича, который, кстати, лучший политик из всех, что у нас есть.

Рассказ Мугдима о зверствах усташей в 1941 году был глубоко эмоциональным:

Усташи, среди которых были и францисканцы, приезжали из Италии в 1936 и 1939 годах, чтобы составить план уничтожения сербов после своего прихода к власти. Они выискивали самые глубокие заброшенные каменоломни и расщелины, куда можно было бы сбрасывать людей.

В первой фазе операции, которая началась в Видовдане 28 июня 1941 года, они убили по меньшей мере 10000 сербов. Они вспарывали животы беременным женщинам, накалывали младенцев на штыки, выдавливали людям глаза… К сожалению, нашлись и среди мусульман подонки, которые участвовали в казнях православных. Из-за них сербы в Восточней Герцеговине жестоко отомстили мусульманам, вырезав целиком несколько мусульманских сел… Самые отъявленные четники были родом из Герцеговины… Мы растем под жарким солнцем, на сухих скалах; мы – горцы, люди, которые веками молили Бога о ниспослании дождя, иррациональный народ, который верит в мифы… То, что сейчас происходит в Крайне и Славонии, – чепуха по сравнению с тем, что может произойти в Герцеговине, если начнется драка…

Вы знаете, что хуже всего? То, что католическая церковь отказалась взять на себя ответственность за случившееся в 1941 году и так и не принесла извинения за преступления францисканцев. За то, что они бросали людей в пропасти. Как они только могли?! Младенцев, красивых девушек, старушек?! Католическая церковь, папа, должны были бы извиниться, но они промолчали.

В следующий уик-энд в Герцеговину на торжественное захоронение останков многих тысяч православных, погибших пятьдесят лет назад, – тех женщин и детей, которых кричащими в ужасе бросали в пропасть у Меджугорья, прибыл глава сербской православной церкви патриарх Павел. Один из тех, кому удалось спастись, – преподаватель университета, возлагал вину на «хорватских сепаратистов, которые желали отколоться от своих братьев югославов», и на всемирную церковь, которая стремится распространить свою власть, умножить количество своих верующих и расширить территорию, которую она контролирует»[534].

На следующей неделе я писал об этом для лондонской воскресной газеты, процитировав как жуткое письмо Мостарского епископа 1941 года, так и вердикт Карло Фалькони из «Молчания Пия XII»: «Только в Хорватии было уничтожено самое малое полмиллиона людей, и эта акция была святотатственно связана с кампанией по обращению в другую веру». Как Губерт Батлер писал о похожих явлениях в Ирландии за сорок лет до этого: «Никто на Британских островах… никогда не упоминал об этом, не приводил цитат и не писал мне, интересуясь, каким образом я узнал об этом»[535].

Позиция английской прессы в отношении злодеяний, совершенных пятьдесят лет назад, была более чем странной: она винила сербов в том, что те начали «ворошить прошлое». Один корреспондент ошибочно полагал, что жертвы принадлежали к католическому вероисповеданию. В «Спектейторе» какая-то женщина саркастически заметила, что сербы – сплошные параноики, раз уж вбили себе в голову, что Ватикан строит против них козни. Через несколько недель после того, как появилась моя статья, католический архиепископ Загреба кардинал Кухарич заявил в интервью лондонской «Тайме», что во время войны в Независимом Хорватском Государстве погибла лишь «горстка» сербов.

вернуться

534

«Ослободьенье», 5 августа 1991 г.

вернуться

535

«Санди телеграф», 11 августа 1991 г.

107
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru