Пользовательский поиск

Книга Иосип Броз Тито. Власть силы. Страница 106

Кол-во голосов: 0

Мало кто из зарубежных паломников знал о давней связи францисканцев с Боснией-Герцеговиной. Впервые монахи отправились туда в 1260 году, чтобы выкорчевать богомильскую ересь. После турецкого завоевания в 1463 году францисканцы подписали соглашение, по которому в обмен на помощь в умиротворении неспокойных православных христиан их освободили от уплаты подушного налога и предоставили право носить оружие. В течение более чем четырех веков оттоманского владычества францисканцы были пособниками правящего класса славян-мусульман и жили в своего рода гармонии с двумя другими религиями. В 1897 году корреспондент «Манчестер гардиан» Артур Эванс увидел, как монах принимал участие в деревенском празднестве, устроенном православными крестьянами. «Меня не столько удивило, сколько позабавило это зрелище. Его преподобие шустро выскочил вперед и, подхватив за талию двух пышногрудых девиц, стал с ними в круг, приготовившись танцевать народный танец коло. Затем он двинулся в хороводе, весело приплясывая, несмотря на стеснявшее его движения монашеское одеяние»[528].

Из «Красного рыцаря», сборника песен сербиянок, составленного Вуком Керадкичем в XIX веке, мы узнаем, что православные женщины иногда видели во францисканцах не только партнеров по танцам:

Монах поскользнулся и упал
И сломал то, чем е…
Женщины сбежались,
На него уставясь.
«О гордость наших п…д,
Гревшая нам низ.
Вот лежишь ты, маясь,
За грех свой не покаясь[529].

Отношения между францисканцами и православными испортились в XX веке. После убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в 1914 году некоторые монахи поощряли разнузданные толпы католиков, линчевавших сербов, несмотря на призывы Мостарского епископа Мишича к терпимости. Еще накануне посвящения в архиепископы Загреба, в 1934 году, Степинац подал заявление о вступлении в орден францисканцев. Генерал ордена, отец Леонардо Белло, в сентябре того же года прибыл в Загреб на празднование семисотой годовщины пребывания францисканцев в Хорватии. 29 сентября в присутствии большого количества прихожан во францисканской церкви он вручил новому члену ордена пояс францисканцев – публичное свидетельство желания Степинаца проникнуться идеалом бедности и принять на себя бремя забот в духе терпения и смиренности, символом которых является святой Франциск[530].

Иван Шарич, епископ Сараева, связал имя матери Божьей с собственным усташским религиозным национализмом. Вскоре после основания Независимого Хорватского Государства газета его епархии «Католицки Тьедник» в номере от 11 мая 1941 года писала в передовице:

В небесах над новой, молодой и свободной Хорватией появился образ Девы-Матери, прекрасный, сияющий образ. Дева явилась в свою Хорватию вместе со своей материнской мантией, в которую она желает облачить свою новую, возрожденную Хорватию в тысячный год католического юбилея. И опять она спускается на знамена нашей свободы, чтобы занять свое древнее место, дабы защитить нас и оборонить нас, как она делала это в то время, когда наши баны и князья шли в битву под флагом с ее образом[531].

В двух предыдущих главах этой книги я пытался отразить размах преступлений, совершенных во время второй мировой войны членами францисканского ордена. Самые тяжелые из них имели место в Западной Герцеговине, неподалеку от Меджугорья. В письме архиепископу Степинацу, написанном в августе 1941 года, от которого волосы встают дыбом, тогдашний Мостарский епископ среди прочих зверств описал, как усташи доставили «шесть вагонов, битком набитых матерями, девушками и детьми до восьми лет, на станцию Сурманчи, где их выгрузили из вагонов и погнали в горы, а там матерей и детей живыми сбросили в глубокие пропасти»[532].

Эти пропасти находятся менее чем в двух милях от Меджугорья. Нам неизвестно, принимали ли меджугорские монахи участие в этих расправах, но трое из них – все заклятые усташи – погибли в бою у Широки Брега незадолго до окончания войны. Они сражались вместе с немецкими эсэсовцами. Фамилии этой троицы из Меджугорья значатся теперь на мемориальной доске в честь тех, кто погиб, сражаясь против коммунистов[533].

Сам Мостар был эпицентром ужаса в Боснии-Герцеговине с 1941 по 1945 год, и опять стал им спустя полвека. Летом 1991 года я две недели находился в Мостаре и убедился воочию, насколько сильны любовь и уважение к Тито среди тех, кто желал сохранения единой Югославии. Именно на Мостаре я и заканчиваю повествование о триумфе Тито и его трагичном поражении.

Отправившись по суше из Албании, я задолго до Мостара начал встречать югославов, которые отказывались участвовать в этом националистическом шабаше. Черногорцы, как всегда, отнеслись к происходящему с оптимистическим спокойствием. Молодая женщина, которая водила меня по музею в Цетинье, показала с гордостью знамя, простреленное 396 раз, и сказала: «Мы были первым независимым государством на Балканском полуострове, первым, установившим связи с Европой. Мы были единственными, о ком услышала Европа. Теперь мы – это единственная часть Югославии, где сохраняется полное спокойствие. Мы не желаем, чтобы наших призывали из резерва. Мой муж говорит, что он тут же пошел бы на фронт, если бы на Югославию напали немцы или албанцы, но он не хочет воевать с хорватами и словенцами. Всего лишь несколько лет назад он служил с этими ребятами в армии, ел и пил с ними за одним столом. С какой стати ему воевать е ними?»

Пробыв 5 дней в самой спокойной части Югославии, – там даже существовало черногорское пацифистское движение, – я сел в автобус, следовавший вдоль побережья в хорватский город Дубровник. Впервые я побывал там в межсезонье апреля 1954 года, когда Югославия только начинала открывать свои двери на Запад. Тогда город выглядел деловым и радостным по сравнению с июлем 1991 года, когда мне не встретилось ни одного иностранца.

В то первое мое посещение ко мне подошла, улыбаясь, молодая женщина и попросила меня жениться на ней, чтобы она могла выехать за границу. Теперь всему населению грозила высылка. Безопасность Дубровника зависела от сохранения статуса «открытого города», который был дан ему Тито в 1968 году, когда он ликвидировал здесь военно-морскую и армейскую базы. Через несколько недель после моего визита в Дубровник хорватская армия заняла этот город и подверглась атакам югославского военно-морского флота с моря и сербских сил с суши.

Зайдя в мое любимое кафе-ресторан возле рынка, я увидел, что там до сих пор вместо красно-белого флага и других символов Хорватии висит портрет Тито. Жена хозяина объяснила, что они с мужем «православные из Боснии».

Отправившись на автобусе из Дубровника в Мостар по дороге, проходившей по берегу реки Неретвы, я с предчувствием беды взирал на известняковые горы Западной Герцеговины – место явлений Девы Марии и гибели десятков тысяч людей пятьдесят лет назад.

За семь лет до этого я останавливался в отеле «Бристоль», расположенном на правом, западном берегу реки. На этот раз я выбрал отель «Неретва» на противоположном берегу. Только теперь до меня дошло, что река разделяла Мостар, так же, как стена когда-то разделяла Берлин. Католики, жившие в западной части Мостара, составляли приблизительно одну треть населения. В восточной части жили православные и мусульмане (последних было всего пять процентов). Западная Герцеговина, со своим обилием красно-белых в шашечку флагов, намалеванных на каждом шагу усташских знаков и злобствующей, антисербской прессой была готова и жаждала присоединиться к Великой Хорватии. Православные, населявшие сельские районы Восточной Герцеговины, испытывали не меньшую надежду на помощь Сербии и Черногории. Боснийские сербы уже развязали пропагандистскую кампанию против избранного президента Алии Изетбеговича, повесив на него ярлык исламского фундаменталиста. Разумеется, Изетбегович был набожным мусульманином, но мне не верилось, что этот здравомыслящий человек мог надеяться на успешное внедрение законов Корана среди своих веселых и легкомысленных земляков. Он боялся и ненавидел обоих – и Милошевича, и Туджмана, сравнивая выбор между ними с выбором между лейкемией и опухолью мозга.

вернуться

528

Эванс А. Иллирийские письма. Лондон, 1878, стр. 66.

вернуться

529

Караджич В. Красный рыцарь, перевод Дэниела Вейсборга и Томислова Лонгиновича. Лондон, 1992, стр. 53. Подстрочный перевод редактора.

вернуться

530

Александер С. Тройной миф: жизнь архиепископа Алоизия Степинаца. Боулдер, Колорадо, 1987, стр. 26-27.

вернуться

531

Парис Э. Геноцид в государстве-сателлите Хорватии, 1941-1945 гг. Чикаго, 1961, стр. 64.

вернуться

532

См. гл. 5.

вернуться

533

Информация Эндрю Брауна из «Индепендент», который побывал в Широком Бриеге в 1993 году.

106

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru