Пользовательский поиск

Книга Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь. Содержание - Подвенечное платье

Кол-во голосов: 0

Конечно, татуировка никуда не исчезла. Моим родителям пришлось с этим фактом смириться. Как, впрочем, и со многим другим.

«Дарю тебе Диму»

Могла ли быть любовь, если Дима все время говорил о Марине: какая она хорошая, как он её любит. Но при этом ко мне он относился, как к любимой женщине, подчеркивая, правда, при этом, что Марина на первом месте, а я на втором. Меня это устраивало, претендовать на первое место я тогда не собиралась.

Интересно, что Дима сделал мне предложение буквально через полгода после нашего знакомства. Правда, при этом он не хотел терять Марину и предлагал жить втроем. Марина была согласна.

Дима даже нашел вариант, чтобы осуществить свою идею. Он откопал закон в Арабских Эмиратах, согласно которому можно было в один день зарегистрировать этот тройственный союз. Для этого ему надо было предварительно развестись с Мариной.

Он в деталях разработал свой план и в присутствии Марины называл меня своей второй женой. Марина относилась к этому спокойно, а меня подобный расклад не устраивал. Теперь я уже хотела быть первой. Про свои желания я не говорила, на словах во всем соглашалась с Димой, справедливо полагая, что, когда он освободится, жизнь все расставит по местам. Так и вышло. Я стала первой и, надеюсь, единственной.

А тогда я не считала себя вправе как-то вмешиваться в их отношения. Мы с Мариной каждый день общались по телефону, она останавливалась у меня, когда приезжала в Петербург, на очередной съемной квартире, называла меня сестрой.

В то же время наши отношения с Димой для Марины не были тайной. Еще в аэропорту она мне сказала: «Вот, Ира, я дарю тебе Диму, вы с ним хорошая пара». Для неё было важно звание жены Якубовского, все её знали именно в этом качестве. Хотя она не любила Диму и жила с другими мужчинами. С разрешения Димы. Вернее, она просила его разрешить ей встречаться с другими, пока Дима в тюрьме. Он не возражал. Она никогда не скрывала своих чувств, Дима понимал это, но не мог ничего с собой поделать. Сердцу не прикажешь.

Я называла её снежной королевой. Она очень красивая женщина, но холодная. Когда она приезжала, Дима каждый день ждал её прихода. По его просьбе мы жили в одной квартире, и Марина часто звонила по телефону родителям и подругам. Она была уверена, что я ничего не понимаю по-английски, и вела откровенные беседы по телефону. Но наши уроки с Димой принесли свои плоды, и старые знания языка, дремавшие где-то в подсознании, ожили, поэтому я многое понимала из сказанного Мариной. Ее откровения приводили меня в ужас, поскольку она не скрывала истинных чувств к Диме. Он и ужасный, и жирный, и противный… Правда, при Диме Марина была сама кротость, сама любовь.

Она поездила в «Кресты» неделю, её допускали каждый день в качестве защитника. Но недели ей хватило сполна. Она стала говорить, что тюрьма на неё ужасно давит. Дима предложил ей приезжать всего на час в день, он был согласен и на это, лишь бы увидеть её и поцеловать. Но она и этот час еле высиживала, тут же начинала ныть, как ей все не нравится. Понятно, что в тюрьме нравиться не может, но если ты приезжаешь всего на час к мужу, сделай эти 60 минут лучшими в долгих сутках. Она, наоборот, превращала свои посещения в довольно мрачные переговоры, и потом мне приходилось правдами и неправдами приводить Диму в чувство.

Миллион долларов за любовь

Она часто отказывала ему в сексе. Я стояла на шухере за дверью, чтобы им никто не помешал, но почти всегда это было напрасно. Доходило до абсурда: мы с Димой уговаривали Марину, а она обычно уклонялась от близости под всякими благовидными и неблаговидными предлогами. Обычно у неё что-то болело, хотя до этого все было прекрасно. А если Диме удавалось добиться своего, то Марина это делала с таким лицом…

Всего она прожила в Петербурге восемь месяцев, но раз в месяц улетала на неделю либо в Канаду, либо в Грецию отдохнуть. В общем, надолго её не хватило, и Марина решила вернуться к своему прежнему образу жизни. Обычно она спит до двух часов дня, потом занимается своими делами и смотрит телевизор до рассвета.

Неприятно говорить об этом, но она относилась к Диме чуть ли не как к бомжу. Доходило до того, что она говорила: «Хорошо, я согласна, но ты заплатишь мне миллион долларов». Дима воспринимал это как шутку. И в шутку писал расписку: «Я должен моей жене Марине Якубовской миллион долларов».

Марина эти расписки собирала… И когда мы вернулись из Нижнего Тагила в Москву 19 декабря 1998 года, буквально в тот же день раздался звонок из Торонто: «Дима, у меня тут твоя расписка. Как бы мне получить эти деньги?» Для Димы это был шок.

Такой она человек. Диму, конечно, её отношение оскорбляло, но он слишком любил её. Когда она приезжала в «Кресты», я всегда пыталась выйти из кабинета, чтобы оставить их вдвоем. Тем более что она выделяла на это совсем мало времени, обычно всего лишь час. Но я чувствовала, что Марине не хочется оставаться с Димой наедине. Она его не понимала. Не из-за чисто языкового барьера, просто вещи, о которых он говорил, были ей недоступны. Ничего умного она сказать не могла. Ее любимые темы — косметика, тряпки. В этом плане она дала мне все, многому меня научила.

Они были женаты четыре года, но реально прожили вместе месяца три, по дням можно пересчитать. Я не стала бы говорить с чужих слов, все это происходило на моих глазах. Марина поражала меня своим двуличием, мне было безумно жаль Димку, но я молчала, не желая сделать ему ещё больнее. Я надеялась, что когда-нибудь он сам во всем разберется, поймет, наконец, как она к нему относится.

Доходило до того, что она унижала его при посторонних, но он, тот самый Дмитрий Якубовский, о котором мечтали тысячи женщин — только пальцем помани, все сносил, потому что любил её до безумия. И если бы я что-то плохое сказала о Марине, то стала бы для него злейшим врагом. Этого я не хотела. Есть хорошая русская поговорка: «Свои собаки дерутся, чужая не лезь!» Я и не лезла.

Мы с Мариной общались нормально, но всякий раз, когда я в разговоре касалась Димы и особенно его любви к ней, она замыкалась и ускользала. Даже делала вид, что не понимает по-русски. Но зато ей очень нравилось рассказывать журналистам, какие подарки ей делал Дима. Даже в тюрьме. Каждый раз он встречал её букетом роз. Принести цветы в тюрьму стоило немыслимых усилий. Кроме роз, были и другие подарочки. Она обещала ждать Диму. Но все это было до суда.

Сюрприз от Марины

Буквально через месяц после приговора она сообщила, что прилетает. Мы очень удивились, так как это было неожиданно. Марина собиралась приехать намного позже. Мне она сказала, что соскучилась. Но уже в аэропорту ошарашила меня фразой: «Знаешь, я приехала с разводом… Может быть, скажешь ему об этом? Я боюсь, что он меня сразу убьет». — «Нет, тебе придется сделать это самой», — заикаясь от волнения, сказала я.

Ей очень хотелось отложить встречу с Димой, но я настояла на том, чтобы сразу из аэропорта мы поехали в «Кресты». С холодным и неприступным видом она объявила ему о своем решении. Дима не ожидал этого, он ужасно побледнел. У него тряслись руки, дрожали губы. Я поняла, что мне нужно сейчас же выйти из кабинета, смотреть на Диму было невозможно. Но буквально через пять минут выглянула Марина и позвала меня обратно. За эти мгновения Дима совершенно изменился. Я увидела спокойное, отрешенное лицо, какое бывает у человека, когда он полностью уходит в себя. «Ира, — сказал он с улыбкой, — я подписал все документы, переведи их на русский язык».

Он даже не знал, что подписывал. Один экземпляр на русском языке надо было отвезти в Канаду, чтобы суд убедился в том, что ответчик понимал, что подписывал. Кроме этого, канадский адвокат Димы должен был лично побеседовать со своим клиентом по телефону, дабы услышать подтверждение согласия на развод. Но попробуйте из «Крестов» позвонить в Канаду!

33
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru