Пользовательский поиск

Книга Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь. Содержание - Наши ссоры

Кол-во голосов: 0

Давление на адвокатов

21 сентября мы получили тяжелое известие: убили адвоката, который работал с нами по делу Якубовского. Случилось это в воскресенье, а в понедельник мы должны были с ним встретиться. Я несколько раз пыталась застать его по телефону, но номер не отвечал. Звонила и домой, и по мобильному — безрезультатно. В понедельник утром мы узнали, что адвокат убит. Он должен был передать мне крайне важную видеокассету, на которую мы рассчитывали опираться в нашей защите. Адвокат был приглашен именно для того, чтобы выполнить эту миссию. Видеокассета, добытая с неимоверными трудностями, могла бы многое изменить в деле Димы, но, увы…

Моим родственникам было страшно за меня. Я, конечно, пыталась их щадить и ничего не рассказывала, но поскольку некоторые факты просачивались в газеты, приходилось отвечать на вопросы:

— Ира, как дела?

— Нормально.

— Ну как же нормально, когда погиб адвокат, занимавшийся вашим делом?

То и дело меня вызывали к следователю на допросы по всяким надуманным поводам. Конечно, ни на какие вопросы я не отвечала — адвокату законом запрещено разглашать сведения по делу. Это было довольно опасно, так как у нас был уже негативный опыт. Одного из адвокатов — женщину, тоже работавшую по нашему делу, задержали с апельсинами, которые она несла Диме. Апельсины изъяли, а адвоката вызвали на допрос. Другого адвоката Димы за попытку пронести в тюрьму пару сосисок на полгода отстранили от дела. А если адвоката допрашивают в качестве свидетеля, он автоматически отстраняется от дела. Похоже, ту же карту решили разыграть со мной, когда следователь понял, что я интересую Якубовского не только как женщина, но представляю какую-то большую ценность.

Конечно, каждый раз приезжая в «Кресты», я старалась пронести продукты. Из-за этого могли быть проблемы. Когда заходишь в следственный изолятор, положено предъявлять вещи для досмотра. Я специально купила безразмерную шубу — дубленку с силуэтом трапеции, чтобы можно было запрятать в складках одежды еду. Приносила любимый Димин салат «оливье», вареные яйца, соленые огурцы, пиццу. Все мамины запасы огурцов уходили на Диму.

Зимой шуба выручала, а летом приходилось труднее. С объемистой сумкой в тюрьму не пускают, разрешалось брать с собой лишь дамскую сумочку. Много ли спрячешь? Я укладывала на дно немного продуктов, а сверху прикрывала их бумагами. Очень помогал пиджак, который я небрежно набрасывала на руку. Под пиджаком скрывалась сумочка с гостинцами.

Конечно, не всегда все проходило гладко. Пару раз меня ловили. Другому адвокату, возможно, это сошло бы с рук, но на меня сразу писали бумагу в президиум, вызывали, грозили пальцем: так делать нельзя! Хотя все адвокаты так поступают. Есть вещи, которые делать запрещено. Но все знают, что адвокаты пытаются как-то накормить своих подзащитных, угостить сигаретой, передать лекарство. Обычно тюремная администрация смотрит на это сквозь пальцы. Но только не в том случае, когда речь шла об адвокатах Якубовского. По крайней мере, на себе я испытала это сполна. Не раз из президиума Коллегии адвокатов в тюрьму поступал ответ, что с Перепелкиной проведена воспитательная работа.

Как меня вербовали

…Сотрудникам спецслужб, как правило, легче работать с женщинами. Бывают, конечно «железные леди», но это все-таки исключение из правила. Женщины более слабые существа, у них есть уязвимые места. Достаточно немного надавить, как вслед за слезами являются признания и уступки.

Я была молодым адвокатом и никогда раньше не сталкивалась с такой ситуацией. Меня неожиданно вызвали в РУОП. Разговор начался издалека и сначала не предвещал никаких неприятных сюрпризов. Но у меня было неспокойно на душе: просто так в РУОП не вызывают. Предчувствия оправдались, когда мне показали перехваченные из тюрьмы на волю записки. Сказали, что эти записки передавались через адвоката Перепелкину, то есть через меня, что, конечно же, было ложью, ведь ни с кем, кроме Димы, я уже не работала.

Это сейчас, по прошествии времени, я могу рассказывать об этом спокойно, а тогда от страха колотилось сердце, ноги сделались ватными, во рту пересохло. Я смотрела на оперативников расширенными от ужаса глазами.

— Вот сейчас мы допросим людей, — слова падали, как камни, — и они подтвердят, что вы передавали эти записки.

При этом назывались фамилии моих бывших подзащитных, которых я уже много времени не видела, но они ещё сидели. Я не могла поручиться за то, что кто-нибудь из них не даст против меня показания. В тюрьме есть много способов заставить человека говорить. Некоторым достаточно пообещать, что снизят срок наказания на год, и эти люди выложат все, что хочется услышать следствию.

— Вы понимаете, — доносилось до меня сквозь шум в ушах, — что мы сейчас должны представить эти материалы в президиум Коллегии адвокатов, чтобы ваши уважаемые коллеги разобрались и приняли меры.

А мера могла быть только одна — увольнение с работы. Причем не по собственному желанию. Меня бы выбросили на улицу с «волчьим билетом». И куда бы я пошла работать? В прокуратуру бы не взяли, в судьи — тем более. И осталась бы я не у дел со своими двумя дипломами: юридического техникума и юрфака университета.

— Так что мне теперь делать? — спросила я.

— Вы ведь работаете с Якубовским? Мы вам готовы пойти навстречу. Надеемся, что и вы поможете нам. Нам важно знать, какие шаги он предпринимает, какие ходы.

Слава Богу, что мне хватило ума отказаться от этого предложения. А вскоре после этого, как и обещали в РУОПе, меня потихоньку «выдавили» из городской коллегии адвокатов. Не объясняя причин. И только помощь Генриха Павловича Падвы, которому мы с Димой благодарны по сей день, помогла устроиться в другую коллегию.

Мисс «Кресты»

Говоря начистоту, обо мне тогда шла очень нехорошая слава. Так получилось, что около трех лет я была самым молодым адвокатом в Санкт-Петербурге. По долгу службы мне часто приходилось бывать в «Крестах», общаться с подзащитными. И я невольно выделялась своей внешностью. Особенно на фоне других женщин — следователей или адвокатов. Они придерживались строгого стиля в одежде. По крайней мере, в тюрьму являлись в деловых костюмах, скрывавших все признаки пола. А я любила короткие юбки, облегающие блузки. Тем более что смело могла себе позволить носить открытую одежду. Детство и юность я посвятила художественной гимнастике, была мастером спорта, чемпионкой Ленинграда и Ленинградской области. Даже уйдя из спорта, я продолжала следить за своей фигурой, чтобы не терять форму.

Очень быстро ко мне прилепилась кличка «мисс Кресты». У меня была масса поклонников, некоторые были влюблены тихо, некоторые — явно. Естественно, кого-то это раздражало, особенно женщин. Я шла по «Крестам» как королева, мужчины нежно целовали меня в щечку.

Как можно догадаться, пошли довольно грязные сплетни. Говорили даже, что я трахаюсь с заключенными за деньги. Более того, в городской газете «Петербург-экспресс» появилась скандальная статья о том, что адвокаты оказывают не только юридические, но и сексуальные услуги. Фамилии, естественно, не фигурировали, но сразу было ясно, о ком идет речь. К тому же статья была иллюстрирована карикатурой, словно срисованной с меня. Газетный художник изобразил сцену в следственном кабинете: молодая особа сидит на коленях у заключенного. С первого взгляда было ясно, что это я. Моя прическа, моя гордость — длинные-предлинные, свои, ненакладные, ногти. Таких ногтей ни у кого больше не было.

«Ребята, — сказала я корреспондентам, — вы бы уж указали мою фамилию, а также кому, когда и за сколько я оказывала сексуальные услуги».

После этой статейки я слышала шепот за спиной, ловила злобные взгляды. Не знаю, кто был инициатором сплетен. Вполне возможно, что таким мерзким способом мне отомстил кто-то из тех, кому я отказала именно в такой услуге.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru