Пользовательский поиск

Книга Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь. Содержание - Москва-Вюнсдорф

Кол-во голосов: 0

Первый отпуск вдвоем

Отпуск — дело серьезное. Большинство людей заранее планируют свой отдых. Листают проспекты, обзванивают разные туристические фирмы, советуются с друзьями. Иностранцы расписывают отпускные планы как минимум за год.

Я часто думала, как мы в один прекрасный день отправимся куда-нибудь далеко-далеко, где светит солнце, плещется теплое море. Медовый месяц рисовался мне почему-то на необитаемом острове, где больше никого нет, а ближайший корабль ожидается не раньше чем через месяц. Мечтала о том, что мы будем только вдвоем: Дима и я. Так ведь уже было в нашей жизни. Но тогда это была видимость интимности. Потому что где-то рядом ждали охранники, а взгляд упирался в окно, забранное решеткой.

И вот свершилось. Правда, совсем не так, как я себе представляла. У Димы все спонтанно. О том, что утром мы летим на остров Кипр, я узнала буквально за несколько часов до рейса. Вообще-то это была гениальная идея, потому что привлекательность этого острова не только в его географическом расположении, но и в том, что с Кипром у нас безвизовый режим, и получается, что это одно из немногих заморских местечек, куда можно собраться в любой момент. Это вариант для Димы.

И все равно на этот отпуск я возлагала большие надежды. Специально не взяла с собой телефон, чтобы никто не прерывал нашего уединения. Я хотела безраздельно владеть Димой, как когда-то. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Не успели мы расположиться в номере отеля, как нам прислали записку: «Дмитрий Олегович! Рады приветствовать Вас на Кипре. Очень хотим с Вами встретиться. Пожалуйста, позвоните». Дима позвонил по указанному телефону, и мы встретились с нашими соотечественниками, которые некоторое время назад обосновались на Кипре.

Весть о том, что Якубовский на Кипре, мигом разнеслась по острову. У кого-то были к Диме вопросы правового характера, и ему пришлось помогать их решать. Проблемы с полицией, проблемы с налогами — за несколько дней удалось кое-что уладить. Так что Дима даже на отдыхе успел заключить соглашение о юридическом обслуживании.

Но все-таки отпуск удался. Приехала из Канады Димина мама, которую он не видел целых пять лет. Мы говорили и не могли наговориться. Как она жила все это время, что пришлось пережить нам…

В марте на Кипре ещё не жарко. По местным понятиям, зима. До обеда светило солнце, а потом шел дождь. Мы гуляли у моря, так и не решившись окунуться в холодную воду. Но на прощание бросили монетку, чтобы вернуться опять.

Тюремный поэт

Моя профессия обязывала меня общаться с людьми, совершившими то или иное правонарушение. Когда человек, никак не связанный с криминальным миром, оказывается за решеткой, каждый день, проведенный в неволе, кажется годом. И, выбравшись оттуда, он вычеркивает срок заключения из своей жизни, стараясь стереть из памяти этот трагичный период. Под «ластик» попадает все подряд, в том числе и бывшие товарищи по несчастью. И любая весточка из прошлого, любой телефонный звонок воспринимаются как досадная помеха.

Не таков Дима. Никто из тех, с кем он сидел, не получил от него отказа в какой-либо просьбе. Он помогал одеждой, посылал семьям деньги, обеспечивал и трудоустраивал тех, кто освобождался. И по-прежнему раз в месяц он отправляет в колонию продуктовые передачи.

Любая колония достаточно уникальна, потому что там находятся люди, вынужденные жить по правилам страны за колючей проволокой. Но 13-я зона все-таки особенная, во-первых, по достаточно высокому интеллектуальному потенциалу зеков, а во-вторых, по составу. Как известно, там отбывают наказание люди, ещё недавно сами представлявшие закон и власть: государственные чиновники, сотрудники правоохранительных органов. Все, естественно, бывшие.

Александру Васильевичу 45 лет. В колонии все зовут его либо «дедом», либо Васильевичем, либо просто по имени-отчеству. Но Сашей его никто не называл, хотя сам он никому не запрещал обращаться к нему по имени. Он собирал разные высказывания умных людей, записывал их в тетрадочку, а некоторые даже вешал на стену. Причем эти «настенные» изречения постоянно обновлялись и становились тюремным достоянием, выходя впоследствии за пределы зоны. «Я не доллар, чтобы всем нравиться» — это тоже из копилки Васильевича.

«Дед» — бывший опер из уголовного розыска. При задержании случайно завалил двоих, за что и получил пятнадцать лет лишения свободы. Дима познакомился с ним чуть ли не в первый день своего пребывания в колонии, и у них сложились очень хорошие отношения.

Александр Васильевич — человек несомненно одаренный, с интересным внутренним миром. Он пишет удивительные стихи. В свое время я пыталась напечатать пару стихотворений в городской газете, но из этого начинания ничего не вышло. Стихи были хорошие, но редактор, участник ещё Куликовской битвы, сказал, что его газета стихи зека не опубликует.

Дима обещал «деду», что, как только освободится, обязательно издаст его стихи. Тому, конечно, очень хотелось в это поверить, но, по-моему, он боялся даже мечтать о такой перспективе. Ему казалось слишком невероятным, что он, зек, однажды откроет книжку собственных стихов…

Но Дима такой человек, что если обещает что-то, то, как правило, слов на ветер не бросает. И в один прекрасный день московское издательство выпустило эту книжку под названием «Вам!».

Стихи предваряются графически исполненным портретом «деда» на фоне уходящего вдаль черного коридора с просветом, забранным колючей проволокой, и строками Анны Ахматовой:

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

А это уже поэт. Вслушайтесь в его слова, почувствуйте его душу:

ЗАЧЕМ ГЕРАСИМ УТОПИЛ СВОЕ МУМУ?
Приелись афганцы, путаны, наркотики,
Распутин и Сталин, Чубайс и Немцов.
И два журналиста, желая экзотики,
Примчались на зону для бывших ментов.
Ведь каждому помнится «тот» участковый,
Что в детстве казался страшнее войны,
И наглый сержантик в шинелечке новой,
Что бил мужика на глазах у жены.
А сколько «гаишники» крови попили,
А скольких сломал беспредельный ОМОН.
Но вот наконец-то их всех посадили,
Лишив пистолетов, дубинок, погон.
В тюремную робу их всех обрядили,
Не в моде на брюках здесь краповый кант.
В спецзоне прописаны в Нижнем Тагиле
И бывший полковник, и бывший сержант.
Здесь чище и строже, чем в «правильных» зонах,
Режимом отмерен и отдых, и труд,
А службу несут здесь менты при погонах
И бдительно бывших коллег стерегут.
Здесь к бывшим коллегам придирчивы крайне,
Мол, вы — это вы, ну а мы — это мы!
Здесь служат по принципу: «Jedem das seine»[1],
Зарекшись навек от тюрьмы и сумы.
И два журналиста сюжетик отсняли,
И он в «Новостях» был показан стране,
Смотрели, смеялись, плевались, кричали;
Но был обыватель доволен вполне.
Ему торжество показали Закона,
Живи, мол, спокойно, тебя берегут,
Но стало ль преступников меньше в погонах?
Этапы в Тагил все идут и идут.
вернуться

1

Каждому свое

51
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru