Пользовательский поиск

Книга Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь. Содержание - Звонок Язову

Кол-во голосов: 0

Повар встретился с Дженнифер, усадил её в машину, предварительно завязав глаза — действие разыгрывалось по всем канонам детективного сюжета, и долго возил её вокруг дома, чтобы создать впечатление долгого, запутанного пути. При этом умный повар не расставался с пультом дистанционного управления от телевизора, делая вид, что у него радиотелефон. В то время радиотелефон был большой редкостью.

— Первый, первый, я второй, — шептал повар в пульт.

Дженнифер все приняла за чистую монету. Ее глаза горели от предвкушения сенсации. Она задавала девочкам вопросы, те охотно отвечали. Благо специфику дела знали неплохо.

Спустя время Дима узнал, что канадка посвятила экзотической истории целую главу в своей новой книге.

Многодетный отец

У Димы трое родных детей. Но так вышло, что все его дети росли без него. Он всех знает в основном по телефону, по фотографиям. Никого не нянчил, на руках не держал. В его отцовской памяти нет ни бессонных ночей, ни первого зубика, ни первых шагов ребенка.

Старшей дочери, Даше, 10 лет, это ребенок от второго брака. Марина родила ему дочь Оливию, которой 6 лет. Есть ещё мальчик Юлик, но у Димы имеются основания предполагать, что этот ребенок не его. Мальчик на Диму совсем не похож, но, главное, его мать, Света, забеременела тогда, когда Димы не было не то что рядом, но даже в стране. Он находился в Западной группе войск.

Дима, как порядочный человек, записал ребенка на себя. Света ни на что не претендует, от общения с Димой она полностью отказалась.

Только Лена и Марина сохраняют контакт с бывшим мужем. А Даша приезжает к нам каждые выходные. Они почти ровесники с моим Лешей, всего год разницы, поэтому хорошо ладят. Правда, возникает и ревность. Даша ревнует своего папу к Леше, потому что она видит Диму раз в неделю, а Леша — каждый день. Но и Леша ревнует. Ведь он привык быть единственным ребенком в семье, а тут появилась соперница — Даша, у которой есть одно, но важное преимущество: Дима её родной папа.

Конечно, у Димы есть проблемы в отношениях с детьми. И самая главная — нехватка свободного времени. Если ему удается выбрать время, чтобы пообедать с дочерью в ресторане или поговорить с ней полчаса по телефону, он считает, что общение состоялось.

— Даша, как дела?

— Нормально.

— С мальчиками ещё не целуешься?

— Нет.

— Значит, будешь.

Вот и весь разговор. Поэтому у меня есть некоторое чувство неуверенности, когда я думаю о том, что у нас с Димой может родиться общий ребенок. Вдруг все сложится так, как с другими его детьми? Не будет времени или желания общаться. Это ведь самое важное для ребенка, намного важнее, чем материальные ценности. Но, с другой стороны, Дима толком ни с кем не жил, все его браки распадались спустя короткое время. На Марине он был женат несколько лет, но практически они провели вместе считанные месяцы. Дочь Оливию он видел лишь в годовалом возрасте. Девочка его совсем не помнит. Теперь они общаются по телефону.

Зная о том, что Дима никогда не участвовал в воспитании детей и вообще не выражал отцовских чувств, я очень переживала и расстраивалась. Тем более что надо было думать о будущем, о том времени, когда Дима, наконец, выйдет на свободу и мы будем жить вместе. Пока Леша жил и учился в Сосновом Бору, у моих родителей, я старалась не мучить себя тяжелыми вопросами, но, как любая мать, собирающаяся выйти замуж за другого человека, я все равно задумывалась, сложатся ли отношения у этих двоих, любимых мной, людей. Я не могла представить себе, что мой сын будет жить вдали от меня. Это было немыслимо.

Но все оказалось намного проще. Когда Леша приехал в Нижний Тагил на свидание к Диме, буквально через пять минут лед был сломан и они общались, как старые друзья. Леша сидел у Димы на коленях и они болтали уже о чем-то своем. Диме удалось найти подход к моему ребенку, и вскоре я уже наблюдала, как они боролись в приемной.

Вообще Дима очень строгий, но я считаю, что это правильно. Родной Лешин отец строгостью не отличался, но то, что он дал сыну за 11 лет, Дима успел за несколько минут. Не знаю, но мне иногда кажется, что Леше лучше было бы родиться девочкой. Он очень мягкий, ласковый по характеру, нежный. А Дима считает, что парень — будущий мужчина и должен воспитываться в суровости и строгости. Если Леша в чем-то провинится, Дима заставляет его сделать 50 приседаний. Причем он никогда не проверяет, выполнил Леша эти приседания или нет. Иногда я говорю сыну: «Остановись, хватит, Дима все равно не видит». — «Нет, — отвечает сын, — сделаю до конца из принципа». И делает.

Недавно, по совету Димы, мы записали Лешу в спортивную секцию карате. Свой первый бой с семиклассником он выиграл и пришел домой страшно гордый.

Теперь Дима говорит, что у него четверо родных детей. И это чистая правда. Когда мы поженились, встал вопрос о том, какую фамилию будет носить мой сын Алексей. Сначала я спросила Лешу, какую фамилию он хочет носить. Я не собиралась его уговаривать и тем более оказывать какое-то давление. И мой ребенок, подумав, дал очень рассудительный ответ: «Раз у тебя фамилия Якубовская, и Дима тоже Якубовский, я хочу быть Якубовским». Логично. Мой бывший муж отнесся к этому достаточно спокойно. «Если Леша хочет изменить фамилию, я не возражаю».

Мы обратились в органы опеки и попечительства в установленном порядке. Администрация Калининского района города Санкт-Петербурга вынесла постановление об изменении ребенку фамилии. Так Алексей Перепелкин стал Якубовским.

Бывшие друзья

Дима всегда был окружен друзьями-приятелями. Пока он был преуспевающим адвокатом, многие считали за честь общаться с Якубовским. В кругу его близких знакомых, естественно, были известные люди, занимающие высокое положение в обществе. Но как только над Димой сомкнулись тучи, последовал арест и заключение под стражу, реакция этих людей наверху была обескураживающей. Они не отворачивались, но и не протягивали руку. Было такое впечатление, что человека, не умеющего плавать, взяли и бросили в воду, чтобы посмотреть: выплывет или нет? Выплывет — молодец, утонет — пусть.

Буквально сразу они куда-то пропали. Ни до кого нельзя было дозвониться, а если это вдруг удавалось, то разговор был один: «Извините, но я очень занят. Ничем не могу помочь». Некоторые, наверное самые отчаянные, передавали привет на словах. И все очень боялись иметь дело с адвокатами Димы, не говоря уж о нем самом. Это общение могло запятнать, бросить тень на репутацию. А когда Дима освободился, все вернулись обратно. Дружно слетелись, будто расстались только вчера, а этих долгих четырех лет в тюрьме словно и не было.

Еще в «Крестах», когда у нас зашел разговор на тему этой «дружбы», Дима сказал, что прежних отношений с теми, кто его бросил в трудную минуту, больше не будет. «Ты — мне, я — тебе» — впредь будет только так. Но он человек добрый, незлопамятный, и опять у него со всеми хорошие отношения.

К нему часто приезжали в «Кресты» из Генеральной прокуратуры, из Военной прокуратуры и прямо говорили:

— Дай показания на этого человека, и завтра будешь на свободе.

Но он таких показаний не давал. Может быть, некоторые люди прекратили с ним отношения, опасаясь, что он свидетельствует против них. Потом они узнали, что это не так.

50
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru