Пользовательский поиск

Книга Берия. Содержание - Клан против клана

Кол-во голосов: 0

Лагеря. Голод

Для лагерного населения война сопровождалась усилением репрессий.

Оперчекисты спешили доказать свою незаменимость и создавали уголовные дела по любому поводу.

Обращаясь к истории репрессий военной поры, будем помнить, что суровые кары доставались не одним «политическим». Десять лет прошло со дня выхода в свет закона о хищении социалистической собственности от 7 августа 1932 года.

Обычное наказание — смертная казнь или 10 лет. И — никакой надежды на пересмотр дела или помилование. В сентябре 1942 года в Куйбышеве судили пятерых работников нефтебазы. Дали им за безлимитный отпуск керосина организациям (райисполкому, детскому саду и своим сотрудникам) по 10 лет каждому. Такой же срок получили директор одного сибирского лесозавода и его помощники.

Сурово карали органы юстиции по этому закону за махинации с продуктовыми талонами. К расстрелу приговорили в сорок третьем году контролера учетного бюро Наркомата торговли Каракалпакской АССР Миерхан Уфаеву. Мужа призвали в армию, осталось двое детей, один ребенок родился в тюрьме... Вместе с ней казнили экспедитора А. И. Пака, еще двоим дали по 10 лет.

В том же году в Еврейской автономной области судили работников «Золотопродснаба» — «за расхищение хлеба». Дали им тоже по 10 лет и в виде исключения двоим — по 5.

Чего проще, вместо энергичных забот о пропитании населения в тылу карать за малейшую попытку добыть кусок хлеба для осиротевших детей и престарелых родителей. Именно тогда, в пору изнурительного голода, 22 января 1943 года, ГКО издал директиву, ужесточившую карательную политику. Теперь под подозрение брали все: продуктовые посылки родным, обмен личной одежды на хлеб, сахар или спички, покупку в запас муки или мыла...

В Ярославле четырех женщин приговорили за кражу продуктов к 5 годам каждую. У одной муж погиб еще на финской войне в 1939 году, у всех оставались дети. У осужденной Д. В. Боридулиной их было пять — от 8 месяцев до 13 лет.

И еще одно дело, одно из сотен тысяч схожих. На Полтавщине вдова погибшего на фронте солдата вместе с соседками принесла с заброшенного колхозного поля полмешка мерзлого буряка. Дали троим женщинам по 2 года тюрьмы.

Не обходили стороной каратели организаторов сельского производства, в которых страна испытывала особую нужду. В одном колхозе на Тамбовщине недосчитались нескольких голов скота и 35 кур. Дали председателю правления Ф. А. Ерохину 5 лет да заведующей фермой столько же. У нее на фронте был муж, у него — сын...

Множество граждан было осуждено в годы войны за спекуляцию по статье 107 УК РСФСР. Из бесед с заключенными в лагерях под Москвой, на юге, на Волге, на Печоре и в Воркуте мне запомнилась масса невинно пострадавших. Позднее, читая решения судебных инстанций, я окончательно убедился в том, что то не случаи, а целая кампания фальсификаций уголовных дел. Кому-то нужно было утвердиться на теплых судейских местах в тылу, кому-то — пополнить запроволочный контингент рабсилы. Началось это в первые же военные месяцы. 11 августа 1941 года народный суд Куйбышевского района Омска приговорил М. Ф. Рогожина к пяти годам лагерей за создание запасов продовольствия. Нашли у него мешок муки, несколько килограммов масла. И меда...

В Киргизии после пятидневного процесса осудили на большие сроки 9 человек. Они продавали собственные носильные вещи и приобретали продукты.

В марте 1942 года народный суд Чернышевского района Читинской области приговорил двух женщин к пяти годам тюрьмы каждую по статье 107 УК. Они меняли на рынке табак на хлеб.

Такое творилось повсюду. Арестовывать, судить, отправлять в тюрьму, в лагеря — это же так просто. Куда сложнее снабдить продовольствием. Сколько лет твердили о готовности к войне, а когда она грянула, запасы истощились в первые же месяцы. Скудно питалась армия, голод сковал тыл. Надо ли называть виновников?

Грузины в ссылке

Летом 1952 года в Туруханском крае тянули свой арестантский век два старых грузина, из тех меньшевиков, которых изолировали от чистых граждан еще в начале двадцатых годов. Гиви Арахамия заведовал колхозным ларьком, Вано Майсурадзе работал в бухгалтерии. Оба отсидели с малыми перерывами по 26 лет, в сорок восьмом получили бессрочную ссылку.

— Давай напишем Сталину, — сказал однажды Гиви.

— Что же ты хочешь написать?

— Напомню ему о совместной подпольной работе при царе и...

— А стоит ли? — встревожился Вано.

— Действительно, не стоит...

— А если мы все-таки напишем, кому попадет наше письмо, как ты думаешь?

— Сталину, конечно, — ответил Гиви.

— Нет, оно попадет Лаврентию Берия. Он сам доложит его генсеку. И Сталин спросит: «А кто они такие, Арахамия и Майсурадзе?» Тогда Берия скажет, что нас первый раз посадили в двадцать третьем, потом в двадцать девятом, еще потом в тридцать седьмом, потом... «А что, они до сих пор не подохли?» — спросит Сталин. Он даже крикнет, он очень обидится. И тогда Берия нас прихлопнет, как мух на базаре.

— Знаешь, кацо, не будем ничего писать.

Клан против клана

Всякий клан предполагает наличие родственных связей. Их не было ни в лагере Берия — Маленкова, ни в группе Жданова. Каждый клан действовал на здоровой основе бандитского братства, когда сообщников объединяют единая цель и общая опасность гибели от руки конкурента.

В годы 1934-1939, когда Сталин перебил почти все старые партийные кадры, Маленков возглавлял отдел кадров ЦК. В шайке сталинских головорезов он был одним из самых заслуженных. Маленков такой же палач, как Генрих Ягода, Николай Ежов, Лаврентий Берия, Матвей Шкирятов, Андрей Вышинский. Вглядываясь в зигзаги его политической карьеры, будем помнить об этом основном его качестве. Партийный функционер и уголовник — столь гармонично развитая личность могла сложиться лишь в сталинском аппарате.

Соперничество Маленкова и Жданова у кресла Предводителя — разве не соперничество двух преступников? Дружба Маленкова с Берия — разве не на ниве кровавых деяний взросла?

В марте 1946 года новый член Политбюро Маленков занял видное место в секретариате ЦК. Свою карьеру он начинал в личной канцелярии генсека, там поднаторел в искусстве партийной интриги. Теперь Маленков мог смело тягаться со Ждановым, хотя позиции Андрея Александровича современникам представлялись более прочными: его сын Юрий был женат на единственной дочери Вождя.

Сталинский сват опирался на верных и сильных помощников, но они все вместе не стоили одного Лаврентия Берия. И все же Жданов принял вызов. Опытный функционер, он начал плести сети вокруг Маленкова почти сразу же по окончании Отечественной войны. Характер Вождя он успел изучить досконально, знал, как и когда подавать ему компрометирующие Маленкова материалы.

Уловив неприязнь Сталина к маршалу Жукову, которому молва приписывала главную заслугу в победе над гитлеровской Германией, Жданов при случае напомнил Хозяину, что не кто иной, как Маленков, выдвигал этого полководца на первый план. Жданов пустил по свету анекдот о смешном суеверии маршала.

Анекдот дошел до ушей генералиссимуса, и, как вспоминал Хрущев, Сталин после войны начал говорить всякую чепуху о Жукове:

— Вы хвалили Жукова, а он этого не заслуживает. Говорят, что перед каждой операцией Жуков брал в руки землю, нюхал ее и говорил: «Мы можем начинать выступление». Или же наоборот: «Задуманная операция не может быть nпроведена».

И еще одна ждановская провокация. В решении Пленума ЦК снятие Жукова с поста заместителя Сталина по Министерству обороны мотивировано тем, что маршал якобы игнорировал партийное руководство в армии, и в частности роль политуправления. Это обвинение было сформулировано Ждановым, который сумел, преодолевая сопротивление Жукова, поставить руководителем Главного политуправления вооруженных сил своего человека, генерала Иосифа Щикина.

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru