Пользовательский поиск

Книга Деревянные актёры. Содержание - В ПАРИЖ!

Кол-во голосов: 0

– А у вас в деревне тихо?

– Мыши сидят тихо, когда кошка близко. Но все помнят, что сказал де Грамон, когда бедняки требовали хлеба.

– Что он сказал?

– Трава уже выросла – идите, ешьте её. Деревня засыпала. Луна поднималась над чёрными вершинами гор. Было тихо, только подковы Брута звякали в сумерках да чуть поскрипывала одноколка. Дядя Пьер вразвалку шагал впереди, указывая нам дорогу.

Мы оставили матушку Гошелу и Мари в хижине. Дядя Пьер обещал отправить их в Эпиналь. Признаться, я был рад, что мы распрощались с ними. На меня наводила тоску эта девчонка с мутными глазами, которая вечно жевала что-нибудь, или спала, или пищала, чтобы ей давали есть. Даже наши белые мышки ничуть не развеселили её. Она сонно посмотрела, как мы чистили клетку в хижине у дяди Пьера, отвернулась и опять стала жевать какую-то корку.

– Это она такая с голоду, жалко мне её, – сказал Паскуале.

– Пустое. Ведь мы на войне, ты чувствуешь это, Паскуале? А на войне женщины и дети – одна помеха, – ответил я.

– А как же Розали? – спросил Паскуале.

– О, Розали – совсем другое дело.

Она бодро шагала рядом с нами, закутанная в свой чёрный плащ. Разве она жаловалась когда-нибудь на голод или усталость? Она всегда смеялась, и от этого всем становилось весело. На войне не могло быть лучшего товарища, чем Розали.

У края дороги потухал костёр. Последний язычок пламени, вспыхивая, освещал огромную ногу в жёлтом сапоге и зажигал беспокойный огонек в стекле валявшейся рядом бутылки. Слышался храп. Это караул полковника де Грамона досыпал седьмой сон. Дорога шла вниз. Запахло сыростью. Из темноты донеслось журчанье невидимого ручейка.

– Ступайте теперь налево, через мостик, мимо старого вяза. Скажите Шарлю, что и мы скоро забьем в набат, – проскрипел дядя Пьер над моим ухом и пропал в темноте.

Свернув налево, мы увидели огни. На холме вокруг замка пылали сторожевые костры мятежников.

ЛАГЕРЬ ПОВСТАНЦЕВ

– Стой! Кто идет?

Из кустов на белую от луны дорогу выпрыгнули два человека с ружьями: один – высокий, в широкополой шляпе с обвисшими краями, другой – маленький, коренастый, с головой, повязанной красным платком. Высокий в два прыжка очутился около нашей тележки и схватил Брута под уздцы.

Коренастый вскинул ружье и направил дуло в грудь метра.

– Руки вверх! Кто шелохнется, тот получит в лоб! – крикнул коренастый сиповатым голосом.

Мы подняли руки. У меня сердце замерло: вот она, война! Коренастый молча разглядывал нас. Брут храпел и пятился, тележка стала поперек дороги.

– Да стой же ты смирно, упрямый дьявол! – вполголоса уговаривал Брута высокий парень.

Коренастый опустил ружье.

– Кто вы такие? Куда идете?

– Мы друзья народа, – тихо и внятно ответил метр, – мы идём в замок де Ларош. Нам нужно видеть Шарля Оду.

– Друзья народа! Неплохо сказано, старик! – крикнул высокий, выпуская узду Брута.

– Да верно ли это? – насмешливо спросил коренастый. – Эй, Антуан, пощупай, что у них там на тележке. А вы – ни с места!

Брут потянулся к кусту близ дороги. Листья захрустели на его зубах. За моей спиной Антуан поднял крышку нашего сундука, шуршал тряпьем, рылся в наших пожитках. Вдруг он прыснул,

– Антуан? – строго сказал коренастый, не спуская глаз с метра.

– Честное слово, Жак, – захлебываясь от смеха, сказал Антуан, – сдается мне…

– Ну?

– Сдается мне, что у них тут куклы!

– Куклы? – Жак усмехнулся и подошёл к тележке.

Антуан вытаскивал одну куклу за другой. Свет луны блеснул на золочёной звезде министра. Мария-Антуанетта беззаботно улыбалась. Полишинель звякнул бубенцом.

– Полишинель! Право слово, Полишинель! – завопил Антуан. Он вертел крючконосую головку Полишинеля в руках и пищал: – Ах, дорогие мои, любезные мои… – но писк ему не удавался.

– Не дури, Антуан, – строго сказал коренастый и, подойдя к метру, положил руку на его плечо. – И не стыдно тебе, гражданин, возиться с детскими игрушками? Такое ли сейчас время? Видишь мою руку? Она крепко держит ружье. Она не даст спуску дворянчикам. Наша борьба – не на живот, а на смерть. Собирай свои игрушки, старик, и не называй себя больше другом народа! – Жак презрительно отвернулся.

Антуан молчал, раскрыв рот и не выпуская Полишинеля из рук. Метр вздрогнул, как будто его ударили. При свете луны я увидел, как потемнели его щёки. Он выпрямился, шагнул вперед и сказал сдавленным голосом:

– У каждого свое оружие, друг. Мое оружие не хуже твоего ружья. Но мне некогда спорить с тобой. Отведи меня к Шарлю Оду, он помнит, как я сражался за свободу американцев, пока проклятые англичане не отстрелили мне ногу!

Жак оглянулся. Он, видно, только теперь заметил деревянную ногу метра.

– Ты сражался за свободу американцев? – удивлённо переспросил он.

– Старый солдат не повторяет дважды того, что он сказал, – с достоинством ответил метр.

Мне показалось, что метр стал выше ростом. Жак усмехнулся, пожал плечом и сказал:

– Ну, Антуан, проводи их всех в замок, коли так, а я останусь здесь, на посту.

– Идём, идём! – весело сказал Антуан.

Он помог мне уложить кукол обратно в ящик. Тележка тронулась, поскрипывая колёсами. Мадемуазель Розали взяла метра под руку. Паскуале прошептал мне на ухо:

– Ну, разве не молодец наш метр?

Копыта Брута простучали по доскам подъемного моста. Во рву чернела спокойная вода.

Невидимый часовой окликнул со сторожевой башни над воротами:

– Кто идет?

– Гражданин! – бойко ответил Антуан.

За воротами загремел засов. Я понял, что «гражданин» – это пароль. У меня захватило дух. Сейчас мы войдём в лагерь смелых мятежников. Мы увидим тех, кто бьется за свободу не на жизнь, а на смерть!

– Кого ты притащил с собой, Антуан? – добродушно спросил всклокоченный парень с пистолетами у пояса, пропуская нас в ворота.

– Поживёшь – увидишь, – рассмеялся Антуан и повёл Брута в конец двора, где виднелась каменная конюшня.

Луна спряталась за кровлю замка. На голубоватом ночном небе замок вырисовывался чёрной громадой со своими башнями и зубцами. На широком дворе горели костры. Отблески огня плясали по серым стенам конюшни. Красные искры вспыхивали на бляшках конской сбруи, лежавшей между телег с фуражом. Тени людей метались по каменным плитам двора.

Нас окружили вооруженные люди.

– Вы откуда? – спросил рыжий бородач в рваной солдатской шинели, дожёвывая ломоть хлеба.

– Что нового слышно? Как там в деревне насчёт королевских войск? – быстро спрашивал метра чернявый парень с охотничьим ножом за поясом.

– Батюшки, никак Антуан свою родню в замок привел! – смеясь говорил парнишка чуть постарше меня, проталкиваясь ко мне и к Паскуале. За плечом у него торчало большое старинное ружье.

Метр улыбался всем, блестя чёрными глазами.

– Проведите нас к Шарлю Оду, мы принесли ему важные новости, – сказал он.

– Пропустите их к нашему капитану! – крикнул Антуан.

Вооруженные люди расступились. Антуан повёл нас в замок. В огромном зале горели факелы, приделанные наспех к бронзовым канделябрам. На диванах и на ковре спали сменившиеся караульные. Во сне они не выпускали из рук оружия,

Деревяшка звонко выстукивала шаги метра на паркете. Гулкий потолок вторил ей эхом. У окна сидел широкоплечий мужчина с седой, кудлатой головой. Его большие загорелые руки лежали на лакированном столике. Это был настоящий великан. Казалось, если он стукнет легонько кулаком, лакированный столик превратится, в щепы.

– Это и есть наш капитан, – шепнул мне Антуан. Шарль Оду слушал, что говорил ему на ухо молодой человек в разодранном мундире, с рукой на перевязи. Свеча освещала седую прядь над кирпично-красным виском капитана. На столе лежали пистолеты и был рассыпан табак. Капитан повернул к нам лицо, защищая глаза от свечи широкой ладонью. Метр Миньяр выступил вперед.

– Шарль Оду, ты помнишь меня? Помнишь, как мы вышибали англичан из Иорктоуна? – спросил метр, и голос его дрогнул.

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru