Пользовательский поиск

Книга Властелин Окси-мира. Содержание - И ГРЯНУЛ БОЙ…

Кол-во голосов: 0

ЧАША ТЕРПЕНИЯ

Окисленной водой её назвал профессор Тенар, впервые получивший перекись водорода в 1818 году. Название правильное. В молекуле воды один атом кислорода, в молекуле перекиси – их два. Поэтому вполне можно считать, что это вода, соединившаяся с кислородом, то есть окисленная вода.

Но и второе, более позднее и обычное теперь название – перекись водорода – тоже правильно. Если вода, Н2 О, – окись водорода, то окисленная вода, Н2 О2 , – его перекись.

Впрочем, все эти проблемы заинтересовали нас позднее. А в тот момент, стоя на самом солнцепёке, мы думали о другом. Совпадение потрясло нас. Один человек может ошибиться и потом убедить другого. Но когда два человека, совершенно независимо, приходят к одной мысли, да ещё в один день и час, – это кое-что значит…

Наполовину зажаренные, но полные бодрости, мы пошли в библиотеку и взялись за книги. К сожалению, книг по перекиси не было. Только небольшие главки в вузовских учебниках.

Мы жадно бегали глазами по страницам и лихорадочно обменивались впечатлениями. Сведения были такие, что хотелось кричать. В конце концов нам пришлось удалиться в коридор, и здесь мы по-настоящему оценили размеры счастья, которое нас озарило.

Сокровища ещё лежали на дне моря, но недалёк был день, когда их поднимут на поверхность. Ведь теперь человек получит не устаревшие скафандры со сжатым кислородом, а новые – с всесильной перекисью водорода!

Мы не уставали восхищаться. Перекись обладала всеми достоинствами и не имела, кажется, ни одного недостатка. Жидкость – она не нуждалась в толстых и тяжёлых баллонах, где приходится хранить газ. При нормальной температуре она не разлагалась. Для хранения перекиси вполне годилась обыкновенная алюминиевая кастрюля. И она, эта перекись, почти целиком состояла из кислорода.

В килограмме перекиси почти 950 граммов, или 660 литров, кислорода. Следовательно, чтобы получить нужные нам 1800 литров, потребуется совсем немного. Кастрюля с 3 килограммами перекиси – и дыши под водой 10 часов!

Я спохватился. Из двух атомов кислорода, входящих в молекулу перекиси, использовать можно только один. Окисленная вода, отдавая этот «лишний» кислород, превращается в обыкновенную воду. Вода же, как известно, за свой кислород держится крепко. Значит, не три килограмма, а шесть. Ничего, шесть – тоже вполне терпимо.

Где достать перекись, мы, конечно, знали. Тут совсем не требуется быть химиком. В дамской парикмахерской. Правда, меня там спросили, не хочу ли я стать блондином (Гена и так блондин), но охотно налили небольшой пузырёк. Для первого опыта достаточно.

Выделить из перекиси кислород весьма просто. Достаточно добавить в неё вещество, ускоряющее разложение, – катализатор. Катализаторов перекиси сколько угодно: почти все металлы, щёлочи, ферменты (например, содержащиеся в крови), обыкновенная пыль. Если верить книгам, особенно хорошо действуют платина и палладий. Скажем, 1 миллиграмм тонкоизмельчённой платины может разложить целое озеро окисленной воды.

К сожалению, платины у нас не было. Но и озера – тоже. Был небольшой пузырёк. Поэтому для опыта вполне годилась серебряная ложка, тем более что серебро, как писали в книгах, «превосходный катализатор».

Мы налили перекись в блюдце, осторожно коснулись её ложкой. Никакого впечатления. Опустили ложку. Из глубины на поверхность выскочил пузырёк газа, лопнул. За ним потянулись другие. Но как-то вяло, неохотно.

– Может, это не серебро? – усомнился Гена.

Я молча показал пробу.

– Катализатор лучше действует в тонкоизмельчённом состоянии, – отпарировал он.

Приводить ложку в тонкоизмельчённое состояние я отказался, дома это могло вызвать возражения. Зато у меня нашёлся другой сильный катализатор – перманганат калия («марганцовка»), и уже в порошке. Мы бросили несколько крупинок, пузырьки побежали быстрее. Но всё равно это никак не напоминало извержение кислородного вулкана, которого мы ожидали.

– По-моему, дело в концентрации, – сказал я. – Это не чистая перекись, раствор. И, наверное, слабый.

– Какая перекись? Самая обыкновенная, – удивился мастер в парикмахерской, – Раствор? Ясно, раствор. А вы что хотите, чистую? – Он расхохотался. – Другой не бывает. Точно не знаю. Процента три, думаю, наберётся.

Три процента! Я мгновенно произвёл несложную арифметическую операцию. Если чистой перекиси нужно 6 килограммов, то 3-процентного раствора в 33 раза больше. Почти 200 килограммов. В путешествие за сокровищами придётся захватить хорошую лошадь…

Из парикмахерской мы вышли одинаково мрачные – Гена считал не хуже меня. Впрочем, он быстро пришёл в себя.

– В аптеке должна быть пергидроль, – бодро сообщил он. – Концентрация вполне приличная – тридцать три процента. Конечно, придётся брать восемнадцать килограммов. Всё-таки не двести!

Достать пергидроль было труднее, но мы достали. И сразу почувствовали разницу. Крупинка перманганата – и перекись кипела. Я поднёс лучинку. Она мгновенно вспыхнула. Это был кислород – перекись превосходно разлагалась!

Даже слишком. И если затонувшие корабли всё ещё спокойно лежат на дне Каспийского моря, то виноват в атом беспокойный характер перекиси.

Очень скоро мы заметили, что она отлично разлагается и без перманганата. В состав стекла входит щёлочь. Эту щёлочь в совершенно ничтожных количествах «вымывает» вода. Попав в раствор, щёлочь становится катализатором. Через несколько дней окисленная вода в бутылке превращается в обыкновенную.

Перелить её в медную или чугунную посуду? Об этом не могло быть и речи: медь и железо – катализаторы. Лучше всего алюминиевая кастрюля, алюминий на перекись почти не действует.

Но только если он чистый. А попробуйте отмыть кастрюлю так, чтобы в ней не осталось следов ферментов, когда ферменты входят в состав пищи. Впрочем, это ещё полбеды. Перекись нужно охранять от пыли, грязи, света. Даже плюнуть на неё в сердцах нельзя. В слюне – ферменты. По-моему, злых взглядов она тоже не выдерживает. Но трудно смотреть ласково, когда прямо на глазах с таким трудом добытая перекись превращается в воду.

Мы нашли выход. Стали добавлять к перекиси специальные вещества. Одни из них являются врагами катализаторов, уничтожают их действие. Они так и называются – «антикатализаторы». Другие – стабилизаторы – замедляют разложение перекиси в десятки и сотни раз. Как и почему – не вполне ясно. Но замедляют – это точно.

Особенно понравились нам порошки от головной боли. Они у нас постоянно были с собой. Когда смотришь, как перекись разлагается, и ничего не можешь сделать, без асфена (аспирина с фенацетином) не обойтись. И вдруг выяснилось, что порошки обладают «двойным» действием: успокаивают не только голову, но и перекись! Это было гениальное открытие (к сожалению, не наше; о том, что аспирин и фенацетин хорошие стабилизаторы, мы узнали из книг).

Главную трудность как будто удалось преодолеть. В чистой, промытой кислотой алюминиевой кастрюле или в тёмной, зелёного стекла бутылке перекись не разлагалась. Мы смогли, наконец, перейти к настоящему делу – к конструированию водолазного аппарата нового типа.

Не скажу, что мы были специалистами в этой области. В частности, о таких необходимых конструктору предметах, как теоретическая механика, сопротивление материалов или детали машин, у нас были смутные представления. ОСТы и ГОСТы рисовались нам в тумане.

Но после укрощения перекиси мы верили в свои силы. Генка, который чертил лучше меня, был назначен главным конструктором. И мы приступили.

Как всё великое, наш первый аппарат был предельно прост. Два бачка – один над другим, соединённые трубкой с краником. В верхнем бачке отверстие с крышкой для заливки перекиси. От нижнего бачка отходила трубка для кислорода. Вот, собственно, и всё.

Аппарат должен был работать так. Человек открывает краник – порция перекиси стекает в нижний бачок. Там она попадает на серебряную сетку (катализатор) и разлагается. Выделившийся кислород по другой трубке (краник закрыт) идёт в дыхательный мешок и дальше – в маску. Выдох через регенеративный патрон.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru