Пользовательский поиск

Книга Лошадь без головы. Содержание - Глава 7 КУРЬЕРСКИЙ ПОЕЗД

Кол-во голосов: 0

– Завтра, – сказал Фернан тихонько Марион, – мы обыщем все здание самым тщательным образом… Надо найти.

– Что найти? – спросила Марион, встряхивая свои растрепанные волосы. – Мне наплевать на фабрику и на все товары. Меня только одно интересует: заманить туда воров, которые украли нашу лошадку.

– Меня тоже, – тихо сказал Фернан. – Одно связано с другим.

Габи дал инструкции на завтра. Маски, бороды и пачки сложили в ящик, в „клубе“ прибрали, Зидор потушил тлевший огонь, и вся компания тихонько, в глубочайшем молчании разошлась.

Прежде чем свернуть с переулка на дорогу Черной Коровы, Габи внимательно огляделся по сторонам. Никого не было видно.

– Уже темно, – сказал он шепотом, – но все-таки лучше здесь не показываться.

– Слишком уж прятаться тоже нечего, – заметила Марион, слегка подталкивая его локтем.

Первым поднялись на улицу Маленьких Бедняков Татав и Бон-бон. За ними, соблюдая интервал в несколько секунд, пошли Берта и Мели. Зидор, Жуан и Крикэ замыкали шествие. Марион внимательно следила за ними, Габи осматривал часть дороги со стороны магистрали, а Фернан обшаривал глазами участок Пеке. Нигде никого и ничего не было видно. Марион поцеловала собак, дала им по полкусочка сахару и приказала идти по домам. Потом расстались старшие ребята. Все трое пожали друг другу руки.

– Так! Я иду домой, – сказал Габи. – До завтра, ребята!

– Смотри, не нарвись на Рубло! – смеясь, крикнул ему вдогонку Фернан.

Габи уносил с собой ключ от фабрики Биллетт – знаменитый ключ, который был обнаружен у лошадки в животе. Условились, что каждый будет хранить его у себя по очереди: так неведомому противнику будет труднее его найти. Сам по себе ключ не имел большой ценности – не так уж трудно открыть двери и без ключа. Но желтая деревянная бирка!… Габи, Марион и Фернан отлично понимали, что те мерзавцы разыскивали адрес, который на ней написан. Ну что ж, пусть теперь поищут!

Три вечера подряд ходили ребята на фабрику, и все было благополучно. В нижнем конце улицы Маленьких Бедняков они пролезали под колючей проволокой и пускались бегом к старому паровозу, к Черной Корове. Никто бы не увидел в этом ничего подозрительного. К тому же и пасмурная погода тоже способствовала скрытости. Уже с четырех часов дня поднимался туман и достаточно плотно укрывал ребят от посторонних взоров. Собирались позади старого паровоза, а уж оттуда пускались бегом к складам фирмы Сезара Аравана.

Место это всегда было пустынно. Его оживляли только поезда, замедлявшие ход перед Сортировочной. Между двумя заколоченными складами шла тропинка в сторону дороги Понсо. Габи прислонялся к стене и не спускал глаз с темного отверстия туннеля, откуда иногда выезжал грузовик или выходили железнодорожники, возвращавшиеся после работы в поселок. Едва только все кругом окончательно стихало, Габи выпускал ребят по двое, наказывая им держаться поближе к железнодорожной насыпи. В пятидесяти метрах от насыпи находилась фабрика Биллетт. Ее зубчатые крыши возвышались над мрачными бетонными строениями. Кто приходил первым, сразу открывал тяжелую дверь, проскальзывал в помещение и ожидал остальных. Когда все бывали в сборе, Габи закрывал дверь, поворачивал ключ в замке, и тогда можно было чувствовать себя спокойно, не боясь непрошенных гостей.

Видимо, до закрытия фабрика работала в полную силу: кругом стояли кадки с коллодием и полузасохшей бумажной массой; верстаки, покрытые разноцветными ленточками и золотой фольгой; на стенах висели щиты, на которых гримасничали маски, а на забрызганном краской полу валялись целые вороха блесток и серпантина. Производство карнавальных принадлежностей прекратилось еще до войны, в печальный год финансового кризиса, но эти остатки прошлого не вызывали никакой грусти у детей с улицы Маленьких Бедняков.

Габи напялил на себя свиную голову и взял в каждую руку по картонному пистолету. Он не испугался, когда из коридора появился лев на маленьких ножках, с тоненьким воротничком из бумажного кружева.

– Кто это? – спросил он льва.

– Это Мели, – ответил лев жеманным голоском.

Фернан вдруг очутился лицом к лицу с феей в черной бархатной полумаске, в старинном головном уборе и с колбасой в руках вместо волшебной палочки.

– Это Марион! – засмеялся он. – Я вижу твои светлые глаза. Они тебя всегда выдают…

Татава интересовали только дудочки. Как только он находил дудку, издававшую надтреснутые звуки, он взбирался на верстак, надувал толстые щеки и угощал своих друзей песенкой, не имевшей ни начала, ни конца. Иногда проходили поезда; их грохот заглушал его слабенькую музыку, тонкие стены фабрики глухо дрожали; потом шум поезда замирал в отдалении – тогда хриплая флейта Татава опять звучала в наступившей тишине, вторя топоту ребят, перебегавших из одного цеха в другой.

Крикэ Лярикэ громко вопил, требуя, чтобы его наградили орденом Большого Зеленого Тюрлютютю первой степени, и становился во фронт. Жуан надевал ему на шею шнурок из гофрированной бумаги, на котором висела огромная белая оловянная звезда, три девочки поочередно производили награжденного в рыцари, и Зидор ударял его плашмя саблей по плечу. Однако посвящение требовало еще одного обряда: Крикэ Лярикэ поворачивался кругом по-военному, наклонял голову, и при одобрительных возгласах присутствующих Габи отвешивал ему удар ногой пониже спины.

Про лошадку почти забыли.

Высоко задрав хвостик, держа в зубах длинную гусеницу из красной газовой материи, в играх принимала участие и Фифи.

Товары на фабрике были сложены в большом темном помещении, которое было отделено от цехов решетчатой перегородкой. Пройти туда можно было только в сопровождении Габи, который не хотел, чтобы ребята все растащили, а главное, боялся, как бы по чьей-нибудь неосторожности не случилось пожара. Так веселились три вечера подряд. При дрожащем мерцании свечи старшие тщательно осматривали шкафы, полки и груды ящиков, сложенных рядами вдоль перегородок. Чего там только не было! Смешные шляпы, игрушки, тещины языки, которые Зидор внезапно запускал кому-нибудь прямо в нос с расстояния в два метра, или букеты, которые Берта Гедеон заставляла распускаться, дуя в толстую сигару.

Марион принимала в поисках активное участие. Ее кошачьи глаза все видели в темноте. Передвигая ящики, она заметила в глубине склада дверь, которая вела в чуланчик, видимо ранее служивший раздевалкой. Она его обследовала на ощупь, но не нашла ничего, о чем стоило бы сообщить другим. Случайно тут же появился Бонбон. Он высоко держал огарок, освещавший его смышленую, любопытную рожицу. Марион схватила его за руку.

– Не надо туда идти, – сказала она мягко, но тоном, не допускавшим возражения.

– Нет? – спросил малыш, поднимая на нее удивленные глаза.

– Нет! – повторила Марион, уводя его. – И не спрашивай почему…

Когда Марион решительно говорила „нет“, никто не решался ослушаться. Сам Габи никогда ничего не предпринимал, не обменявшись взглядом с этой умной девочкой: она была совестью всей компании.

Возвращались поздно вечером, спотыкаясь в воронках, которые остались со времен войны. Надо было вновь проходить мимо Черной Коровы, похожей в темноте на чудовище, присевшее на задние лапы. Это не пугало старших, но малыши замолкали на этом месте и бежали, дрожа от страха.

– Нечего бежать так быстро! – громко смеялся над ними Габи. – Корова вас не съест…

И Черная Корова начинала заунывно звенеть над градом камней.

В котле паровоза была огромная трещина. С передней площадки можно было легко пробраться внутрь. Днем не было страшно, и ребята уже не раз рвали свои штаны и юбки, залезая Корове в брюхо. Однако ночью никто на это не решался.

Накануне вечером, когда они проходили мимо мрачного заржавевшего паровоза, Зидор бросил вызов, на который никто не откликнулся.

– Отдаю свою долю картошки тому, кто пойдет осмотреть котел! – крикнул он.

Татав, Габи и Жуан громко рассмеялись, но вызова не приняли.

А Марион, шагавшая на некотором расстоянии, внезапно закричала:

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru