Пользовательский поиск

Книга Дом веселых нищих. Содержание - ВОЙНА СО «СНЕТКАМИ»

Кол-во голосов: 0

Долго играли. Уходить не хотелось, но пора было. Стали собираться. Настасья Яковлевна расцеловала Романа, потрепала по голове Ваську.

— Ну, спасибо, кавалеры, что навестили старуху. Весело, ей-богу, с вами. Люблю вас. Еще приходите.

У самых дверей Настасья Яковлевна вдруг остановилась и хлопнула себя по лбу.

— Да что же это я! Небось мороженое уже продают. Постойте-ка!

Настасья Яковлевна рысцой побежала к комоду и на уголке, где пятиалтынный лежал, стала шарить рукой. Вздрогнул Роман, взглянул на Ваську: «Неужели спер?» А Настасья Яковлевна ищет, торопится, сердится.

— Ах ты, господи! Куда же я его засунула?

— А что, бабушка? — дрогнувшим голосом спросил Роман, чувствуя, что краснеет.

— Пятиалтынный тут лежал, — сказала бабка, взглянув на него.

— Может быть, упал? Дай-ка поищу…

— С чего ему падать?

— Ну да, упал, — радостно подхватил Васька. — Я даже слышал, как брякнуло что-то.

Настасья Яковлевна взглянула на Ваську и нахмурилась.

— Ишь ты! Говоришь, слышал, как упал? Ну, поищите…

Роман кинулся за комод, чтобы скрыть свое лицо. Теперь он был уверен, что деньги у Васьки, и только ждал, когда тот их найдет. А бабушка стояла в сторонке и мрачно наблюдала за ребятами. Наконец раздался долгожданный голос Васьки.

— Нашел! — без радости воскликнул он. Видно было, что он не чает отделаться от монеты. Лицо Настасьи Яковлевны потемнело. Она понюхала табак, чихнула и, отвернувшись к окну, сказала:

— Положи-ка, кавалер, деньгу на комод да убирайся вон. Обидел меня. Не люблю воров.

Васька даже оправдываться не стал. Положив деньги, он пошел к двери. Роман двинулся за ним, но бабушка остановила:

— Ты подожди.

Васька ушел. Настасья Яковлевна опять приложилась к бутылке, вытерла губы и вдруг спросила:

— Ты брал?

— Нет. Ей-богу, — торопливо сказал Роман. — Только видел, что лежал на комоде.

— Ну и хорошо, — вздохнула бабушка и, помолчав, горячо заговорила:

— Это, внучок, подлая штука. Украсть можно с голоду только. Вор получится из твоего дружка, если не спохватится вовремя. Не дружи с ним очень-то, да и не думай, что я сержусь.

НОВЫЙ ЕСАУЛ

У господ Гувалевых, где служила кухарка Васса Алексеевна, мальчик Боря поступил в гимназию, заважничал и перестал носить детскую черкеску. Господа Гувалевы отдали бурку Вассе Алексеевне, а та, пораздумав, двинулась к Рожновым.

— Здравствуйте, — приветствовала ее мать. — Не ждали в такую пору гостей.

— В гости приду, как позовешь, а сейчас по делам, — сказала Васса Алексеевна.

Усевшись на табурете, она с хитрой усмешкой оглядела вытянувшиеся лица. Не торопясь развязала узелок, вынула черкеску, встряхнула ее и подала опешившему от неожиданности Роману.

— Примеряй.

— Я? — спросил, еще не веря, Роман.

— А то я, что ли? — засмеялась Васса Алексеевна.

Роман поглядел на мать, на бабушку и робко дотронулся до черкески.

Шикарная была черкеска — с широкими рукавами, с патронташами на груди. Вся обшита блестящей тесьмой. А на металлическом пояске был привешен маленький кинжал с серебряной гравированной ручкой.

О такой черкеске Роман и мечтать не мог. Он стоял как вкопанный.

— Да ну, поживее!

Васса Алексеевна, повернув Романа, напялила на него черкеску.

— Будто сшита по нем, — сказала мать. Роман стоял, боясь пошевельнуться. Васса

Алексеевна улыбнулась.

— Хорошо?

— Очень, — едва выдавил потрясенный Роман.

— А коли очень, так и носи на здоровье.

В тот же день, надев бурку, Роман вышел на двор.

Ребята, окружив его, с завистью ощупывали черкеску, трогали патронташи и наперебой восторгались.

— Выберем его атаманом, — сказал Женька. — Шайку соберем и драться будем.

Забравшись на сеновал, устроили совещание. Роман выбрал себе помощника — Женьку и Ваську, потом рассказал о шайке старших.

— Будем все, как они, делать. Чтоб по-настоящему было. Нашу шайку назовем тоже «Саламандрой». — Роман разыскал железку и кусок бумаги. — Подписываться кровью будем. Все должны клятву дать — не трусить в драке, не удирать и защищать атамана.

— А может, не кровью? — спросил Женька. — Все-таки руке больно.

Но большинство приняло предложение с восторгом.

— Давай железку, Ромашка! — крикнул Васька. — Я первый буду и не испугаюсь.

Васька взял железку, немного помедлил и осторожно ткнул в руку. Показалась кровь. Васька торопливо обмазал кровью щепку и начертил на бумаге крест. Потом расписались Спиридоновы и остальные.

После торжественной церемонии вся шайка лазила по стенкам: собирали паутину и бинтовали ею порезы.

Обсосав палец, Роман завязал его какой-то тряпкой и пошел разыскивать старшую «Саламандру».

Старшая «Саламандра» собиралась в подвале, где находились дровяные сараи. Там при свете свечей они устраивали совещания.

Появление Романа было неожиданно. Некоторые парни думали, что явился дворник, бросились бежать. Зубастик сердито спросил:

— Тебе чего надо?

— Я к атаману вашему, — сказал Роман. Отыскав глазами Андреяшку, он подошел к нему и храбро протянул грязный клок бумаги.

— Наши клятвы, — объяснил он, видя удивление на лицах. — Наша шайка хочет присоединиться к вам, а я атаман.

Парни засмеялись, но Андреяшка подмигнул им и серьезно сказал Роману:

— Мы вас принимаем. Ты, как атаман, будешь моим есаулом.

Романа поставили на колени, и Андреяшка, держа над его головой финку, медленно говорил:

— Отныне ты входишь в братство шайки «Саламандра» и клянешься подчиняться ее атаману. Целуй! — Он поднес финку к губам Романа.

«Саламандра» — младшая была узаконена.

ВОЙНА СО «СНЕТКАМИ»

Последние недели поста в доме было тихо и скучно. Все только и делали, что в церковь ходили. Даже мастеровые стали меньше пить и присмирели.

Членов шайки замучили родители, беспрестанно таская по церквам, заставляя говеть и исповедоваться. Шайка долго не собиралась. А это грозило развалом. Надо было что-то предпринимать.

— Давайте драться, — предложил Роман. — Войну поповичам объявим.

Поповичи были коренные враги саламандровцев, и война с ними шла все время, то затихая, то разгораясь вновь. Это были ребята из соседнего дома. В том доме жили священники и дьяконы из собора и помещалась лавка церковной утвари.

Выбранный делегатом, Женька пошел к поповичам сообщить о начале военных действий, а «Саламандра» в боевой готовности осталась на дворе ожидать его возвращения. Вернулся Женька с необычайной поспешностью, запыхавшийся, с лиловым синяком на лбу, в растерзанном виде. Делегата избили. Возмущенные саламандровцы немедленно выступили в поход.

Поповичи, вооруженные камнями и ремнями, дружно высыпали навстречу врагу.

Битва была горячая, но саламандровцы победили. Поповичам пришлось позорно отступать, а их атаман, белобрысый гимназист, даже ремень потерял.

На другой день он пришел и стал, хныча, просить, чтоб вернули ремень.

Переговоры вел Роман. Он стоял в черкеске, как настоящий начальник, и, держась рукой за кинжал, хмурясь, строго допрашивал гимназиста:

— А будете воевать?

— Не будем, честное слово. Мир.

— Ну ладно. Ремень отдадим за выкуп. Есть фантики?

— Есть.

— Давай сто штук.

— Много. Может, пятьдесят довольно?

— Сто, или ремень не получишь.

Фантики гимназист принес, и мир снова водворился между домами.

Тогда взялись за «снетков».

«Снетки» жили в казенных рыжих корпусах Измайловского полка, что стояли против дома веселых нищих. «Снетками» звали кантонистов. Команда кантонистов, состоящая из солдатских детей, пела в Троицком соборе на клиросе. По праздникам «снетки» гуляли на пушках, изредка дрались с ребятами из дома веселых нищих.

Первым делом, поколотив «снетков», прогнали их с пушек.

На другой день кантонистов пришло больше, но ребята после жаркого боя заставили их отступить. На следующий вечер кантонисты поймали Пецу. Затащив его к себе в казарму, они выпороли его, вымазали сажей и нарубили таких банок на животе, что Пеца едва дотащился до дома.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru