Пользовательский поиск

Книга Мишель в «Хижине шерифа». Содержание - СТРАННАЯ УЛИКА

Кол-во голосов: 0

– Вы здесь единственный фотограф? – поинтересовался он.

– Единственный и неповторимый! – похвалился мастер. – Еще не нашли свое добро?

– Пока нет.

Перебрав все конверты, Мишель почувствовал досаду.

Фотограф закончил проявлять пленку. Он подошел к мальчику, почесывая плешь на затылке.

– Может быть, они еще не готовы. Посмотрите пленки, которые сушатся, вон они!

Мишель пошел в указанном направлении.

– Вы свою сразу узнаете.

Мальчик внимательно, одну за другой, разглядывал черные блестящие ленты. Его пленка действительно была среди них.

– Она здесь, – сказал он.

– Что я говорил, ничего не успеваю… А еще ходят, надоедают. Сегодня один заставил заново перепечатывать фотографии, якобы первые снимки я запорол. Отвратительное, надо сказать, качество. Убедитесь сами!

И мастер сунул Мишелю бумажную полосу – восемь неразрезанных отпечатков.

Не успел Мишель поднести их к глазам, как вскрикнул от удивления.

СТРАННАЯ УЛИКА

Фотограф истолковал вскрик Мишеля по-своему.

– Правда, отвратительные? Кроме первых трех…

Мальчик не верил собственным глазам. Первый снимок запечатлел Артура, восседающего на лошади, на двух других кавалькада всадников возвращалась в «Хижину шерифа». Эта пленка была в аппарате в момент кражи!

Мишель побледнел, сердце его сжалось – вор израсходовал оставшуюся пленку. Четыре из пяти кадров представляли собой виды цыганского лагеря! Кибитки, цыганята… Несмотря на очевидную неопытность фотографа – последний снимок был передержанным и почти черным, – они не оставляли никаких сомнений. Одна из фотографий, судя по ракурсу, была сделана из фургона, причем фотографу, наверное, пришлось свеситься из окна.

Может быть, эти снимки каким-то образом связаны с исчезновением Жана и Нура? Несмотря на все доверие к братьям-цыганам, несмотря на упорную надежду, которую ему хотелось сохранить любой ценой, Мишель был вынужден взглянуть правде в глаза: какой-то цыган воспользовался его фотоаппаратом. В голове у мальчика копошились самые противоречивые мысли. Как могло получиться, что вор настолько осмелел, что отдал пленку в мастерскую?

«Жан и Нур никак не могли нас обокрасть, мы | были вместе весь вечер», – уговаривал себя Мишель. Но коварный внутренний голос тут же нашептывал: «Разумеется… Но у них могли быть сообщники…»

Потрясенный, не в силах преодолеть разочарования, Мишель всматривался в пресловутые снимки, даже не отдавая себе отчета, что его поведение разжигает любопытство фотографа.

– Ну, что скажете?

Усилием воли юноша вернулся к реальности.

– Поразительно, чего только не бывает на свете, – выговорил он в конце концов. – Три дня тому назад у меня из дома пропал фотоаппарат.

Фотограф взглянул на Мишеля с удивлением, не находя связи между этим событием и лежащими перед ним снимками.

– Украли?! – воскликнул он. – И хороший был аппарат?

– «Фота спорт», тип два.

– Отличный прибор. Но… что-то я не очень понимаю…

– Сейчас я все объясню.

И Мишель рассказал, как вытащил отснятую пленку, как зарядил новую, как сделал три снимка и как тем же вечером его «Фоту» стащили.

– Очень обидно, – пробормотал мастер. – Но… при чем здесь?…

– Эти фотографии, три первых кадра, я сделал в день кражи! Это моя пленка. Видите, парень на лошади, это Артур – он, кстати, был у вас.

– Ну и ну! Господи Боже мой! Ну и ну! – запричитал фотограф.

– Значит, вполне возможно, что эту пленку принес сам вор.

– Да, правда, может, и так! – прошептал фотограф, явно сбитый с толку. – Он взял снимки, чтобы взглянуть на них еще раз. – Цыгане… Ну ни стыда ни совести… По-моему, все ясно как день!

Мишеля слегка покоробило, что его собеседник пришел к тому же горькому выводу. Но он не нашел, что возразить.

Внезапно у него возникла мысль.

– Ваш клиент, наверное, оставил свою фамилию?

– Фамилию? Да, конечно… Подождите… – Мастер почесал нос, затем разочарованно воскликнул: – Увы! Она была на конверте, который я отдал! Я не храню фамилии клиентов, и…

– А как он выглядел? Вы могли бы его узнать? Это был цыган?

– Цыган? Кто его знает… все может быть. Это был мужчина… такой, обычный, ну да, самый обычный мужчина. К сожалению, я плохой физиономист и… немного рассеян. Нет, ничем не могу быть вам полезен…

У Мишеля внутри все кипело, но он притворялся невозмутимым.

– Я хочу купить эти снимки.

– Но… это противоречит принципам моей профессии, молодой человек! – возразил фотограф. – Вы сказали, три первых снимка – ваши. Охотно вам верю. Но остальные?…

Мишель почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. Конечно, нерешительность мастера была естественной, но ему требовались эти снимки. Вдруг он припомнил одну деталь. Достав из бумажника сложенный листок, он протянул его фотографу.

– Эту расписку мне дали в полиции, когда я оставил там заявление о краже. Вам этого достаточно?

Мужчина поправил очки и пробежал бумагу глазами. /

– Так… Мишель Терэ… заявление о краже фотоаппарата «Фота», тип два… оценочная стоимость… Номер серии… – Фотограф поднял очки на лоб. – Вы знаете номер серии? – удивился он. – Редкая предусмотрительность!

– Мне так посоветовал продавец. По-моему, он нужен для декларации при поездках за границу, чтобы на обратном пути не было неприятностей на таможне. А в случае пропажи – лишняя примета!

– Ладно, вы меня убедили, мой юный друг, окончательно убедили. Думаю, я не погрешу против профессионального долга, если отдам вам снимки. И по самой сходной цене!

Мишель расплатился и быстро удалился – подальше от этого болтуна и придиры.

Сердце у мальчика ныло и щемило: его дружбу предали. Как теперь верить открытому взгляду, выражению оскорбленного достоинства?

Если даже Жан и Нур не имели отношения к краже фотоаппарата, они наверняка опознали беглецов, которых якобы преследовали. Значит, Артур не ошибся. Незнакомцы действительно направлялись к цыганскому лагерю, там было их убежище, их логово!

Оказавшись на улице, Мишель заколебался. Ему было настолько больно, словно ножом полоснули по сердцу. Прежде чем встречаться с Галлин, надо было успокоиться, прийти в себя.

«Как тут ни верти, она все равно узнает правду», – пронеслось у него в голове.

Парень медленно брел по улице, глубоко дыша и через силу улыбаясь, чтобы вернуть лицу обычное выражение, уничтожить следы волнения. В руке он машинально сжимал белый конверт со снимками, которые фотограф разрезал с помощью специальной машинки. Наконец он вышел на площадь и отыскал машину Галлин. Девушка еще не вернулась. При виде хорошо знакомого здания с надписью

«Полиция» у Мишеля мелькнуло желание бежать, уехать из этого города, из этих мест.

«Неужели мне придется давать показания против Жана и Нура? – спрашивал он себя. – А Карум Старший, он что, не замечает, что творится у него под носом?»

Чтобы убить время, Мишель облокотился о машину и стал в очередной раз рассматривать фотографии. Ему бросилось в глаза, что все они сделаны в одно и то же время и практически без всякой подготовки, шаляй-валяй. Создавалось такое впечатление, будто людям на снимках, а именно цыганам, даже в голову не приходит, что они кому-то позируют.

«Моему вору не хотелось, чтобы в таборе пронюхали про аппарат».

Мишель сознавал, что цепляется за малейшую деталь, лишь бы оправдать тех, кого он считал своими друзьями.

Он спрятал снимки в конверт и тут заметил Галлин, хмурую, с вытянувшимся лицом. Подойдя к мальчику, девушка выдавила из себя улыбку.

– Ну как фотографии, хорошо получились? – спросила она.

В вопросе прозвучала невольная ирония. Мишель был бы счастлив, если бы фотографии вообще не получились, лишь бы избавиться от этой чудовищной убежденности!

По всем правилам вежливости требовалось показать снимки девушке, но он предпочел выждать.

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru